Муцянь - Джин Соул

на него. Чёрное лезвие не отражало даже отсветы костра. Чэнь Ло повернул меч так и этак, провёл по острой кромке пальцем. Точильный камень явно никогда не касался её, но даже у тончайшего шёлка не было бы ни шанса. Чэнь Ло видел, как на праздниках демонстрировали остроту мечей: брали шёлковый платок и бросали его на лезвие. Если клинок был хорошо заточен, шёлк распадался надвое, едва коснувшись лезвия. Чэнь Ло хотелось бы проделать подобное с Чанцзянем, но шёлковый платок у него был всего один, а использовать для проверки остроты обычную ткань было бы неуважением к духу меча.

«Успеешь налюбоваться».

Чэнь Ло смущённо кашлянул и стал развязывать ладонь. За этим его и застал вернувшийся из леса Сяоцинь.

– Даже не думай! – воскликнул он, стараясь помешать ему. – Попадёт в открытую рану грязь, что тогда делать будешь?

Чэнь Ло на это возразил, что, должно быть, грязь уже попала в рану, потому так и болит.

– Но это не значит, что можно снимать повязку!

– Чанцзянь сказал, что вылечит меня.

Сяоцинь недовольно вскинул брови и процедил ядовито:

– Тогда, может, он и отравление твоё вылечит?

– Гм… – озадачился Чэнь Ло.

Чанцзянь сказал на это странную вещь, которую Чэнь Ло не понял: «Нельзя вылечить то, чего нет». Но слова свои пояснить чёрный меч не счёл нужным, только вновь потребовал, чтобы Чэнь Ло приложил его к раненой ладони. Чэнь Ло решил не настаивать: как-нибудь позже расспросит.

Он поглядел на раненую ладонь, поморщился и прижал её к чёрному клинку. Сяоцинь не без любопытства наблюдал за «лечением».

– Будто эта ржавая железяка разбирается в лечении лучше ученика аптекаря! – проворчал мальчишка.

– Чанцзянь не ржавый, – вступился за меч Чэнь Ло. – Хоть он и выкован давно, на нём нет ни одной выщерблины!

Он отвёл ладонь от клинка и поглядел на неё. Ничего не изменилось. Сяоцинь не удержался от презрительного смешка. Чэнь Ло насупился и потыкал в рану пальцем. Брови его удивлённо шевельнулись.

– Не болит теперь.

– И это всё? – фыркнул Сяоцинь.

И вот тут… края раны шевельнулись и стянулись в тончайший, тоньше человеческого волоса, шрам. Чэнь Ло даже вскрикнул от изумления, а Сяоцинь широко раскрыл глаза и выдохнул:

– Но такого просто быть не может!

– Говорил же, Чанцзянь просто замечательный меч! – просиял Чэнь Ло, разглядывая ладонь.

Сяоцинь с самым серьёзным видом достал ножик, порезал себе палец и приложил его к лезвию меча. Аптекари всегда проверяют на себе новые лекарства или методы лечения.

– Почему? – воскликнул он. Кровь продолжала течь, рана не закрылась.

Чэнь Ло смущённо кашлянул:

– Чанцзянь говорит, что с тобой не получится, потому что у тебя нет духовных сил.

– Да он просто решил мне отомстить за «ржавую железяку»! – возмутился Сяоцинь.

Как бы то ни было, пришлось ему перебинтовать палец и тем удовольствоваться.

– Эх, – вздохнул Чэнь Ло, – если лечение зависит от наличия или отсутствия духовных сил, тогда ничего не выйдет.

– Это ты о чём? – не понял мальчишка.

– Лечили бы людей. Деньжатами разжились бы. «Чудесное исцеление мечом». Что-нибудь в этом роде.

– Нет! – проявили неожиданное единодушие Сяоцинь и Чанцзянь.

– Никому нельзя рассказывать, что меч волшебный, – очень серьёзно сказал Сяоцинь. – Если об этом узнают, то меч отберут, а нас или бросят в темницу, или казнят. Аптекарь Сян рассказывал, что в Чжунхуа правом владеть волшебным оружием обладает только императорская семья. Всё, что находится, свозится в Чанъань и пропадает в дворцовых сокровищницах.

– Не знал об этом, – удивился Чэнь Ло. – Неужели есть и другое волшебное оружие?

– С древних времён осталось много магических артефактов, не только оружия, так рассказывал аптекарь Сян, – уточнил мальчишка и кивнул.

О наследии древних времён Чэнь Ло ничего не знал. Да и что считать древними временами? От какой отправной точки вести отсчёт? От забав с глиной Нюйвы[37] или от основания Чжунхуа? Быть может, и сказки вовсе не сказки, а летописи тех древних времён?

«Я твой меч и не стану лечить кого-то другого».

– И его тоже? – пробормотал Чэнь Ло, покосившись на Сяоциня.

«Мечи не лгут. Нет духовных сил – не смогу помочь, даже если бы захотел».

– Что ты там бормочешь? – недовольно спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло решил немного польстить мальчишке, чтобы тот перестал дуться. Это мечи не лгут, а люди могут.

– Чанцзянь сказал, что может лечить только колотые и резаные раны, но в ядах не разбирается, потому только ты можешь меня вылечить, больше некому.

«Я ничего подобного не говорил».

– Хм, – дёрнул плечами Сяоцинь, но уши у него покраснели. Похвале и кошка рада.

48

Без подвоха никак

– Дальше мы будем только удаляться от реки, – сказал Сяоцинь, сверившись с картой.

Чэнь Ло рад был это услышать: вдали от реки – никакой рыбалки и никаких светлячков-убийц! Конечно, какая-нибудь пакость может и в лесу повстречаться, но им достаточно не заходить далеко, чтобы избежать неприятной встречи. Теперь, когда Чэнь Ло хорошо вооружён, грабители остерегутся нападать, а мелкие воришки, рыскающие по карманам, к нему и близко не подойдут.

– …можно поохотиться, – долетело до него окончание фразы.

Чэнь Ло мотнул головой, отвлекаясь от мыслей, и вприщур поглядел на Сяоциня. Он был бы не прочь испытать свой новый лук, но в устах мальчишки предложение поохотиться означало вовсе не забавы ради, а чтобы добыть, скажем, дикую курицу, что было чревато последствиями в виде очередного кулинарного эксперимента. Чэнь Ло к такому был морально не готов.

– Ты ведь не ешь курятину, – заметил он с нарочитой небрежностью в голосе. Он уже успел подметить, что Сяоцинь к мясу не притрагивается.

– Речь не обо мне идёт. Тебе нужно хорошо есть, чтобы не растерять силы, – возразил Сяоцинь.

– Какая забота… – пробормотал Чэнь Ло, представив, как ему придётся ощипывать и потрошить курицу, если он её подстрелит, а потом ещё и как-то готовить… И съесть то, что получится – или не получится – тоже придётся. Ну уж нет! Он со значением покачал пальцем перед лицом мальчишки и сказал:

– Никаких куриц!

– Думаю, тут и зайцы водятся, – не стал настаивать Сяоцинь.

– Зайцы? – поёжился Чэнь Ло. С зайцем хлопот ещё больше, чем с курицей: тушку зайца нужно обдирать, прежде чем потрошить и разделывать!

– Или белки, – добавил мальчишка, заметив, как переменился в лице Чэнь Ло. – Тебе что больше нравится?

– Ничего мне не нравится, – буркнул Чэнь Ло и мысленно взмолился, чтобы им по пути не встретилось ни одной живой твари.

– Ты плохой охотник? – неверно истолковал его нежелание охотиться Сяоцинь.

– Хороший я охотник, – вспыхнул Чэнь Ло, – мы с Чэнь Юем…

Он осёкся, помрачнел и махнул рукавом. Мысль о брате неприятно отдалась в груди. Заметив, как он изменился в лице, Сяоцинь сейчас же сунул ему в губы рубиновую пилюлю. Чэнь Ло опешил от такого нахальства, мысленно подметив в который раз, какие холодные руки у мальчишки, но лекарство проглотил без возражений.

– Тебе не нужно вспоминать о брате, если это тебя расстраивает, – ласково сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло этот тон задел до глубины души: точно с ребёнком или с дурачком разговаривает!.. И как ему не вспоминать о брате, когда внутри полыхает то ли