Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

— Наверное, потому, что он был первым. Но почему он пошел в Арум, если не знал, что там есть золото?

— Произошло небольшое недоразумение по поводу того, кому принадлежит одна свинья. Соседи немного разнервничались по этому поводу, и он решил уйти в горы, переждать, пока они не успокоятся. Думаю, ты понимаешь. Это то самое место, милый. Сойди с коня и начинай копать.

Он спешился, достал Эмми из капюшона своего плаща и посадил ее на седло. Потом снял плащ и закатал рукава.

— Как глубоко мне придется копать? — спросил он.

— Около четырех футов. Потом ты наткнешься на каменные плиты, их придется поднять. Под плитами находится небольшой подвал, а в нем — золото.

— Ты уверена?

— Не теряй времени и копай, Альтал.

— Да, дорогая, — вздохнул он и нехотя воткнул лопату в землю.

Из-за засухи земля стала очень сухой, поэтому копать оказалось не так трудно, как он себе представлял.

— На твоем месте я бы не выбрасывала землю так далеко от холма, милый, — некоторое время спустя посоветовала Эмми. — Когда ты закончишь, тебе придется засыпать яму.

— Это еще зачем?

— Чтобы никто не нашел то золото, которое тебе придется оставить здесь.

— Я не собираюсь оставлять здесь золото, Эм.

— Как же ты намерен увезти его?

— Ты сидишь на нем, любовь моя. Это сильный конь.

— Но не настолько сильный.

— Так сколько же там золота?

— Больше, чем может увезти твоя лошадь.

— Правда? — Альтал начал копать быстрее. Через полчаса он наткнулся на каменные плиты, о которых говорила Эмми. Тогда он расширил вырытую яму, чтобы освободить себе место. Прислонив лопату к краю ямы, он встал на колени и начал втыкать между камнями свой блестящий стальной кинжал.

— А что именно я должен здесь найти, Эм? — спросил он. — Эти плиты так плотно пригнаны друг к другу, что я не могу даже просунуть в щель лезвие ножа.

— Продолжай искать, — указала она. — Камень, который тебе надо найти, прилегает к другим не так плотно.

Он продолжал тыкать ножом, пока не отыскал нужный камень. Песок, который веками терпеливо наносился, просыпался в щели между камнями, и Альталу пришлось повозиться, прежде чем удалось приподнять камень кончиком ножа. Затем он вложил кинжал обратно в ножны, взял лопату и стал поднимать камень.

Камень вынулся довольно легко, и из-под него пахнуло спертым воздухом. Под плитами оказалась небольшая пустота, но в яме было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Альтал поднял еще один камень, чтобы стало посветлее.

В подвале находились плотно уложенные стопки запыленных кирпичей, и волна разочарования поднялась в душе Альтала. Но зачем кому-то понадобилось прятать обыкновенные кирпичи? Он просунул руку в дыру и смел пыль с одного из кирпичей.

Альтал застыл в совершеннейшем изумлении. Кирпич, покрытый вековым слоем пыли, оказался ярко-желтым.

— Господи! — воскликнул Альтал, разметая пыль.

— Ему сейчас не до тебя. Что-нибудь передать?

— Да здесь, наверное, тонны золота!

— Я же говорила! — напомнила она, самодовольно улыбаясь.

Золото хранилось в продолговатых слитках, длиной с человеческую ладонь и чуть больше в толщину. Весили они примерно пять фунтов каждый. Вынимая слитки из ямы и складывая их на каменные плиты, Альтал поймал себя на том, что он весь дрожит.

— Не увлекайся, Альтал, — посоветовала Эмми.

— Двадцать? — спросил он с неимоверным воодушевлением. — Думаю, наша лошадь больше не унесет.

Альтал заставил себя остановиться на двадцати золотых слитках. Затем он положил на место каменную плиту, закидал яму землей и выдрал несколько растущих неподалеку кустов. Он пересадил их в свежеразрытую землю, чтобы спрятать свой личный золотой прииск.

Потом он смастерил пару мешков, положил в них по десять золотых слитков, связал вместе и перекинул через хребет коня позади седла. Затем, весело насвистывая, вскочил на лошадь.

— Какой ты бодрый сегодня, — заметила Эмми.

— От меня несет богатством, Эм, — сказал он радостно.

— Это я заметила уже несколько дней назад. Тебе давно пора помыться.

— Я не это имел в виду, котенок.

— А надо бы. От твоего пота даже молоко скиснет.

— Я говорил тебе, что мне не подходит тяжелый физический труд, Эм, — напомнил он ей.

Под вечер они перешли через реку Остос и сделали привал на стороне Требореи. Чтобы не создавать конфликтов, Альтал искупался, постирал одежду и даже сбрил отросшую за последний месяц щетину. Эмми определенно это одобрила. На следующее утро они отправились в путь рано и три дня спустя увидели стены города Остоса.

— Впечатляет, — заметил Альтал.

— Уверена, они будут рады, что тебе понравилось, — прозвучал в его голове вздох Эмми. — Как ты намереваешься проникнуть во дворец?

— Что-нибудь придумаю. Какое слово означает «прочь»?

— Бхью. Вообще-то «бхью» значит «заставить кого-то держаться от чего-то подальше», но ты должен мысленно вложить свое значение, когда будешь произносить это слово. А почему ты спрашиваешь?

— Мне придется пойти туда пешком и найти нужных чиновников, а мне бы не хотелось, чтобы какие-нибудь проходимцы украли у меня лошадь. Сейчас она мне особенно дорога.

— Отчего бы это…

Альтал отъехал немного от дороги и, руководствуясь указаниями Эмми, превратил пять золотых слитков в монеты, на которых было вычеканено стилизованное изображение пшеничных колосьев, обозначавших, что монеты сделаны в Перкуэйне. Затем он въехал в город, зашел в магазин и купил себе в меру элегантную одежду, чтобы скрыть свое деревенское происхождение. Когда он вышел из магазина, Эмми почла за лучшее воздержаться от комментариев.

Он снова оседлал коня и поехал в сторону окружавших дворец общественных зданий, чтобы послушать разговоры и поспрашивать.

— На твоем месте я бы держался от нее подальше, чужеземец, — посоветовал убеленный сединами чиновник, когда Альтал спросил его о том, как попасть на прием к эрайе Андине.

— Да? — удивился Альтал. — Почему так?

— У нее был трудный характер, пока ее отец был жив, но теперь она стала просто невыносима.

— К сожалению, мне нужно обсудить с ней одно дельце. Я собирался поговорить об этом с ее отцом, эрайо. Я слышал о его смерти. Что с ним произошло?

— Я думал, все уже знают. Примерно месяц назад на нас напали кантонцы, они послали своих наемников осадить город. Наш благородный эрайо вывел свои войска за ворота города, чтобы прогнать этих орущих дикарей, и один из тех нечестивцев убил его.

— Боже мой!

— Естественно, убийца был взят в плен.

— Хорошо. А эрайя Андина уже казнила его?