Джеффри Лорд - Ричард Блейд, беглец

— Нет, — она опять улыбалась. — Ты мне льстишь, Талзана…

Слово «лесть» было новым, но разведчик догадался, о чем речь.

— Значит, ты — младшая сестра ее матери, — уверенно заявил он.

— Можно считать и так, — ответила Сари, чуть помолчав, — хотя я прихожусь сестрой не ее матери, а гораздо более дальнему предку… у вас, живущих так недолго, нет слова для обозначения такого родства. Мы с ней — ратанги, женщины из одной семьи. Но я очень люблю ее, так что считаю Каллу своей сестрой… — она сделала паузу. — Я очень благодарна тебе, Талзана… я рада, что на заре жизни она встретила настоящего мужчину, сильного и нежного…

Вот как! Вероятно, эта ночь любви являлась своеобразной проверкой! Блейд, однако, не имел ничего против такой инспекции.

— Я буду нежен с ней, и с тобой — тоже, заверил он своего прелестного инспектора. Потом тоже помолчал, баюкая головку Сари на своей груди, и добавил: — Я не хочу расставаться с вами так скоро… Не знаю, что скажет Джейд, но…

— О, Джейд!.. Он всего лишь мой приятель. Сегодня я с ним, завтра — с другим… Но мы не можем остаться с тобой надолго, лайо. И не можем взять с собой. Там… там, на севере… — она запнулась, и Блейд автоматически отметил эту заминку, — тебе бы не понравилось. Жизнь там не подходит для вольного охотника. Ни оленей, ни ягуаров, ни воинов из вражеских племен, которых можно убивать…

«Похоже, мы подошли к сути дела», подумал Блейд и сказал:

— Анола. У вас скучная жизнь… там, на севере.

— Ну, почему же… Мы живем в безопасности… и каждый чем-то занят… чем-то вроде игры. Не знаю, поймешь ли ты это, — она вздохнула.

— Жизнь — не игра.

— Жизнь — всегда игра, мой дикарь. Только она может быть легкой или тяжелой, веселой или грустной. Для нас жизнь легка и весела — по большей части.

Любопытная философия, подумал Блейд. Впрочем, с чем-то подобным он встречался и на Земле.

— Все равно скучно, — упрямо заявил он. — Нельзя охотиться, нельзя сражаться…

— Можно, мой лайо, можно. Если перенестись в такое место, как это.

Все-таки туристы; теперь разведчик уже не сомневался в своих выводах. Не самый плохой вариант для первого контакта, но и не самый хороший. Ему хотелось порасспросить Сариному о том, что творится на просторах экваториального материка: действительно ли его земли разделены на области с разнообразным «туристским обслуживанием». Однако о подобных вещах Талзана, абориген, должен был знать сам — по крайней мере, он должен хорошо представлять внешнюю, зримую сторону событий.

У Блейда уже сложилось определенное впечатление об этом мире. Видимо, его северные владыки мудро сберегали определенную часть планеты в естественном состоянии, создав заповедник из целого континента с его флорой, фауной и населением. Можно было предположить и то, что обитающие на юге племена ничего или почти ничего не знали о технологической цивилизации севера и берега других материков были для них недостижимы. Это прекрасно объясняло и недомолвки женщин, и интерес, проявленный Джейдом к древней пещере, и многое другое.

Что еще он сумеет выжать из Сариномы? Он надеялся получить хотя бы косвенное подтверждение своей гипотезы.

— Калла говорила мне, что вы умчитесь в свою страну… может быть, улетите по воздуху, как птицы, задумчиво произнес он. — Значит, к нам не добраться ни пешком, ни на лошадях?

— Какой ты горячий… Жарко, — Сари соскользнула с него и улеглась рядом, в мягкой траве; ее ладошка блуждала по широкой груди Блейда. — Да, лайо, по суше к нам не добраться и по морю тоже. Можно улететь — на большой-большой лодке, но это тоже не просто.

Итак, этот континент окружен морями, и охотничьи кланы, обитающие здесь, без сомнения не имеют океанских парусных судов. Блейд наконец отыскал подходящую земную аналогию: доколумбова Америка! Те же племена воинов и охотников, кочующие в прериях, горах и лесах; выслеживание добычи, скитания и бесконечные стычки — вот их главные занятия. Они любят такую жизнь и не желают ничего иного, что вполне устраивает северян. Видимо, этим рафинированным детям цивилизации иногда хочется погрузиться в мир девственной природы — или в общество, где царит древний закон силы. И если диспозиция именно такова, то все его россказни о подвигах Талзаны звучали весьма правдоподобно.

Блейд был уверен, что доискался до истины. Облегченно переведя дух, он потянулся, еще не представляя в тот момент, в сколь многом он прав, и в сколь многом допустил ошибку.

Саринома томно вздохнула ему в ответ, повернулась на бок, чуть приподнялась — и разведчик почувствовал, как шелковистое колено скользнуло по его животу, прямо к ожившей и жаждущей новых ласк плоти. Задыхаясь и шепча «лайя, тассана… лайя, килата сия… анола, анола…» он обнял женщину и опрокинул ее на спину.

Глава 8

Путники двигались неторопливо — миль десять-двенадцать в день, не больше. Силовые экраны, всегда включенные во время перехода, простор лесных полян, на которых разбивались биваки, и яркий костер гарантировали им безопасность. Блейду казалось, что он узнает этот лес: могучие деревья с резными листьями, чем-то средним между листвой клена и дуба, отстоявшие на сотню футов друг от друга; мягкую изумрудную траву, обильно произраставшую на частых прогалинах; пружинистый ковер мха, покрывавший землю у подножий лесных исполинов; яркие пятна цветов в траве и на гибких плетях лиан, тянувшихся вверх, к солнцу, по серым и коричневым древесным стволам. Иногда им встречались заросли кустарника, усеянного крупными сладкими ягодами; обычно он рос на вершинах пологих холмов, где деревья слегка расступались, будто освобождая место для более слабых и низкорослых собратьев. Путешественники делали привал на час-другой — и набирали целые корзины ароматного лакомства.

Постепенно местность начала повышаться; кое-где гребни холмов уже увенчивали невысокие скалы, распадки между ними стали глубже, во многих журчали быстрые ручьи, текущие с гор. Хребет был теперь заметно ближе. Странники видели нависавшую над лесом невысокую зубчатую стену, остроконечные пики, розовый блеск гранита и яркую зеленую полоску альпийских лугов; им оставалось идти до цели миль пятнадцать, а там — там придется решать, в какую сторону поворачивать, на запад или восток, чтобы выйти к ущелью с водопадом и древней пещерой.

Блейд, естественно, не собирался рассказывать своим спутникам, что уже побывал один раз в старинном госпитале и даже испытал на себе целительное воздействие Золотого Шара. Его версия — вернее, версия Талзаны, — была выдержана в духе классических романов Стивенсона и Райдера Хаггарда: легенда, которую хранили старейшины племени; потертая карта на кожаном лоскуте; ориентиры, запечатленные в его памяти. Он разработал детальный план действий. После того, как Старина Тилли перешлет шар по назначению, состоится серьезный разговор с «туристами» и выяснение всех и всяческих отношений. Разведчик еще не решил, как он объяснит им свое появление в мире Талзаны — сказочка о воинственном принце из дальних краев тут не годилась. Возможно, он скажет правду, как в свое время сказал ее Хончо и Суте в Тарне; возможно, представится пришельцем со звезд. В любом случае, он постарается попасть на север, в цивилизованные страны, и установить контакт с дзурами.