Хозяин облачного трона - Алексис Опсокополос

глухим звуком ушёл в глотку, тварь дёрнулась, и, казалось, её этот выстрел особо и не потревожил. Но я заметил, что в этот момент её брюхо стало сиять сильнее. «Светляки» ускорились, а их свет вспыхивал так ярко, что казалось, он вот-вот прожжёт брюхо изнутри.

И что бы это значило? Так тварь реагирует на боль? Или это что-то другое? Посмотрел на вторую тушу, которую били маги. Там свет тоже усилился, хоть и не так сильно, как у той, что сопротивлялась рыцарям.

Пока я об этом размышлял, на рыцарей с боков полезли ещё две твари. Наёмники сразу же переключились на них: выставили щиты, рубанули по зубастым мордам мечами. А та тварь, у которой брюхо светилось, как новогодняя гирлянда, резко развернулась и поспешно поползла прочь, к краю платформы. И тут меня осенило. Я рванул вперёд и заорал наёмникам:

— Смотрите! Тварь удирает! Видите, как у неё брюхо горит⁈

Рыцари, отбиваясь от новых нападений, лишь буркнули что-то нечленораздельное, давая понять, что им сейчас не до разговоров.

— Она не просто так убегает! — заорал я громче. — Это связано с яркостью брюха! Смотрите, оно уже тускнеет!

— Ну и что? — спросил один из рыцарей.

— А то! — ответил я. — Вы же понимаете, что это не шкура у неё такая крепкая, а магия её защищает? И чем больше вы её бьёте, тем больше сил и магии она тратит на защиту! И тем сильнее у неё брюхо светится. И ей это не нравится. И явно не просто так! Может, её изнутри разорвёт, если брюхо перегреется! Не зря же она так быстро свалила!

— Есть логика в твоих словах, — сказал один из магов — тот, что был постарше. — Возможно, всё так и есть.

— Однозначно так и есть! — крикнул я. — Мы их долбим со всей дури, а они будто целые. Но на самом деле всё не так! Мы наносим им ущерб, только его не видно снаружи из-за регенерации. Но силы-то на неё тварям откуда-то надо брать. Они все свои ресурсы на эту регенерацию мобилизуют, а брюхо — это индикатор! Чем оно ярче, тем меньше у твари сил либо магии на их восстановление!

Один из рыцарей бросил на меня короткий взгляд и рявкнул:

— Сейчас проверим!

И тут же вся тройка рыцарей бросилась за той тварью, что пыталась убежать. Свет у неё в брюхе уже стал значительно тусклее, но стоило наёмникам снова налечь на неё, как сияние опять разгорелось, будто кто-то поддал жару изнутри. Тварь мотала башкой, злобно рычала, пыталась клацнуть зубами, а потом, поняв, что это бесполезно, развернулась и поползла к своим. А те, почувствовав это, кучно ринулись ей навстречу, словно на подмогу.

Но к этому моменту уже и маги подключились к атаке: один хлестнул в бок твари огненным шаром, который с глухим треском взорвался о слизистую шкуру, другой запустил мощнейшую молнию. Брюхо от этого всего разгорелось ещё сильнее, но было недостаточно.

— В глотку стреляйте из арбалета! — заорал я. — В прошлый раз она ярче всего светилась после болта в пасть!

Рыцарь с арбалетом кивнул, подбежал поближе к твари и всадил болт ей прямо в разинутую пасть. И тут брюхо жабо-слизня вспыхнуло так ярко, что я невольно отвёл взгляд. А потом свечение разом прекратилось, будто лампочку выкрутили. Шкура на брюхе у твари стала непрозрачной и тусклой.

— Ну, всё, перегорела гирлянда, — усмехнулся я, вытирая пот, выступивший у меня на лбу от напряжения.

Магическая защита твари перенапряглась либо исчерпала весь свой ресурс. Вопрос — навсегда или только на время? Проверять это никто не хотел, поэтому один из рыцарей тут же подскочил к чудищу и всадил ему меч прямо в бок. И в отличие от прежних ударов клинок не соскочил, а вошёл в тушу по самую рукоять.

Тварь взвыла так, что барабанные перепонки заломило, из её пасти брызнула тягучая слизь, лапы забили по настилу. Жабо-слизень дёргался, выгибался, а рыцари один за другим вонзали в него свои клинки, а маги жгли огнём и молниями. В итоге туша быстро обмякла и растеклась по настилу липкой массой. Старый маг перевёл дух, бросил на меня быстрый взгляд и сказал:

— Молодец. А теперь быстро добиваем остальных, пока главная тварь не вылезла!

Последняя фраза была обращена уже ко всем. Рыцари тут же рванули к следующему монстру, но не успели нанести даже одного удара, как до нас донёсся встревоженный крик одного из мужиков:

— Ещё полезли! Смотрите!

Я быстро обернулся к разлому. Над чёрной гладью дороги поднимался густой, сизый дым. Он клубился, уплотнялся и образовывал здоровенный серый кокон.

— Вот же зараза, — процедил сквозь зубы старый маг, стиснув посох. — Не успели.

Из серого, дымного кокона донёсся тяжёлый треск, словно ломали толстые сучья. В следующую секунду наружу прорвалась когтистая лапа, или, скорее, ладонь — массивная, с чёрными изогнутыми когтями, каждый длиной с кинжал. За ней — вторая, и они с силой начали раздвигать стенки кокона. Те не выдержали, и серый шар раскололся, изнутри повалил густой дым, и из него медленно выбралась новая тварь. Здоровенная — ростом не меньше двух с половиной метров, широкоплечая, с массивными непропорционально длинными руками, доходящими чуть ли не до колен.

Кожа у чудища была ярко-красная, словно с трудом натянутая на каменные мышцы, и свету она блестела липким, маслянистым отблеском, словно тварь только что вышла из вязкой смолы. Плечи и верхняя часть спины, были утыканы острыми наростами, похожими на обломки чёрной породы. В их трещинах мерцал красный свет, и оттуда время от времени наружу вырывались струйки густого серого дыма, создавая стойкое ощущение, что внутри этой туши бурлит лава.

Голова у монстра была огромная, лоб низкий, тяжёлый, длинные кривые зубы, и особенно клыки, выдавались наружу и поражали размерами. Но сильнее всего впечатляли глаза этого монстра. Они светились ровным, ядовито-красным светом, но при этом в них не было тупой звериной ярости. Там были понимание, злость и осознанная враждебность. Эти глаза принадлежали существу, которое не просто убивает по причине голода или жажды убийства. Нет, тварь стояла с таким видом, словно ощущала себя новым хозяином этого места и прикидывала, кого ей надо уничтожить, чтобы навести порядок.

И похоже, монстр пришёл к мысли, что уничтожить надо всё вокруг, по крайней мере, в его глазах читалось это. Он