Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
— «Отлично, сообщите хозяевам Перекрестка, пусть поддержат нашу мьютку. Брать живым, только живым! Барвин, сынок, поднимай корабли!»
— А саму дуру брать? — с трудом прохрипел воевода, тяжело воздевая себя на ноги. Его голова шла кругом, чужих мыслей в ней было напихано сто раз больше, чем обычно было своих.
— «Бери! Бери!», — тут же крикнула мама, — «Это женщина влюблена по уши! Используй её как охотничью собаку! Дай ей еще денег, пообещай помощь, держи на связи!»
— «Дорогая…», — отец попытался что-то сказать, но был авторитарно перебит.
— «Цыц! Уж в этом-то я точно разбираюсь! Там, где железные мальчики моего сына обосрутся, влюбленная женщина пройдет сквозь ад и вцепится этому ашуру в яйца! Я знаю, о чем говорю! Благодаря этому вы на свет и появились!»
Огромный воин в силовых доспехах, уже шедший по коридорам и готовящийся созывать свои войска, остановился на несколько секунд. Он не мог появиться перед своими подчиненными с красным от смущения лицом.
Глава 11
Земля без людей
Знаете такое выражение: «Ну куда ты денешься с подводной лодки!». Вот оно мне раньше, когда-то тогда, столетия назад, казалось очень тревожным. Про него думаешь и прямо представляешь, как ты заперт в ограниченном пространстве, булькающем на большой глубине, не представляешь, что тут крутить и вертеть, чтобы всплыть, кислород кончается, бежать некуда. Почти как ЗАГС, только страшнее. Есть паспорт бесполезно.
Так вот, смутные ощущения были куда лучше конкретных, потому что, в некотором роде, мой нелегкий жизненный путь соединил оба кошмара, причем в самой хреновой интерпретации. То есть: подводная лодка была маленькая и довольно тесная, а присутствующая в ней живьем особа — самая тревожная из всех цвергов, с которыми я имел сомнительное «счастье» познакомиться. Проще говоря, запиханный металлическим манипулятором в крошечный шлюз (меня туда натурально утрамбовали!), я затем скатился внутрь субмарины, оказавшись лежащим перед фиолетововолосой мадамой карманного размера, предпочитающей готический макияж. И да, в её глазах сношались Гитлер, Сатана и всё русские рэперы девяностых. С гоготом, присвистом и речевками.
— Мадемуазель Вириенна! — сплюнув морскую воду, поприветствовал её я, — Какой приятный сюрприз! А где мой катер? Почему тут подводная лодка с вашей прелестной персоной на борту? Мне обещали робота!
Ну почти так. Не слово в слово, конечно, но что вы хотите от человека, за которым только что гнались бандиты на летающих и плавающих лодках?
— Материться не хорошо, — мерным, почти лекторским, но абсолютно безучастным тоном поведала мне сильно сумасшедшая цверг, — Это и есть лодка. Я сюда сбежала.
— Попрошу подробнее с этого места, о моя удивительная попутчица!
— Материться не хорошо.
— Ну ёмана…
— Мате…
В общем так, мало-помалу, под мертвенным взглядом, и в плывущей почти по дну подводной лодке, я узнал оху… ладно, действительно нехорошо, вещь — эта самая Вириенна банально удрала от своих товарок, стащив лодку, которая из-за этого слегка припоздала меня забрать. Предательство? Злонамеренность? Это вряд ли, потому что хрупкая тушка в черном наряде торчит от меня на расстоянии вытянутой руки, совершенно беззащитная.
— Вышла погулять, — поясняет Вириенна, продолжая облучать меня оргией Сатаны из своих темных глазищ, — Давно не выходила наружу.
— Давно — это сколько?
— Двадцать восемь лет. Они снова на связи. Вон.
Действительно, загоревшийся экран за пультом управления вполне самостоятельно куда-то плывущей подлодки демонстрирует мне шесть девичьих рожиц, все взволнованные. Разевают ротики как золотые рыбки на кормежке. Звука нет.
— Не включу, — поясняет девичий монотонный голосок со спины, — Глупости говорят. Мы плывем к острову. Всё идёт по плану.
— Да? — я слегка успокаиваюсь, выдыхая много откуда-то накопившегося спертого воздуха, — Ну ладно…
Внезапно на экране, полном молчаливо орущих что-то мордашек за спинами других цвергов начинается шебуршание — Бингалена всех активно расталкивает плечами и задом, чтобы ткнуть в экран белый лист бумаги, на котором написано:
«НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЁ ОДНУ!»
— Что? — прищуриваюсь я.
— Что? — с легкими нотками настороженности произносят у меня за спиной, а затем… черно-фиолетовой молнией кидаются к экрану, в прыжке!
Еле успеваю поймать, но Вириенна показывает чудеса увертливости, вращаемости и гибкости. Удержать её почти нереально, так что я проигрываю эту битву, позволив цвергу дотянуться кончиками пальцев на ноге до экрана, куда-то нажав и вырубив его нафиг! Однако, второй плакатик я прочитать успеваю…
— Ага… — расплываюсь в довольной улыбке, ставя девушку на пол, — Если тебе кто-то что-то скажет, то ты его слушаешься!
— Слушаюсь, — мне продемонстрировали слегка надутые губы, — Пока помню. Я умею забывать.
Тут-то меня снова продрал по спине холодок. Вириенна, гм, производила впечатление. Даже за ту неделю, где до моего тела домогались все семеро, она сама участвовала эпизодически, без огонька и души, а вот теперь, как понимаю, её душа вырвалась на свободу, поэтому, если я попытаюсь следовать указаниям центра, то эта готическая мелочь мне устроит веселую жизнь в мрачных тонах.
— Так, давай проясним, — решил я не гнать коней, — Ты не хочешь вредить ни мне, ни лодке, ни своим сестрам, а просто хочешь поразвлечься? Погулять на свободе?
В ответ мне молча кивнули.
— Ну тогда не вижу никаких проблем, — совершенно безответственно пожал я плечами, — Закидывай меня на остров, а потом две недели гуляй. Потом будем искать вашу базу. Это тебя устраивает?
Люцифер в глубине её глаз встал, оправил китель, поддёрнул мини-юбку и пригладил усы. Кажется, он готовился держать речь перед армией, собирающейся в поход.
Ну а что? Кто-то профукал еще одну сумасшедшую бабу (привет Микаэлле!), а мне теперь за ней следить? Как, если предполагается, что я буду бегать по зараженному острову? Все бросить? Ну сейчас — да. Они меня посылают пешкарусом через город, в результате чего я нарываюсь на проблемы, профукивают свою товарку, которая сейчас почему-то подкрадывается ко мне со стремительно опошляющимся выражением наканифоленной косметикой мордашки, а Кринджу, значит, за всё отдуваться?
Нет уж, девочки. Владение подлодкой не дает вам права на ошибки!
Никак не могу сказать, что принятое мной решение было хорошим. Последствия у него были. Такие, о которых даже находясь на смертном одре от старости, не упоминаешь в мемуарах, потому что даже спустя целую жизнь, они не вызывают умиленной улыбки, только кошмары, дрожь и оторопь. Скажу только
