Во тьме окаянной - Михаил Сергеевич Строганов
– Будь по-твоему, Моисей. Ночь на Каме сидим, а рассвет встречать пойдем на Чусовую, – ответил Данила и, взойдя к борту струга, ловко спрыгнул на выступавший камень.
На берегу валялись прибитые волнами скользкие коряги да почерневшие ветви, оторванные с мертвых деревьев зимними бурунами. Играя своею лютою силою, волны долго носили их по речному льду, забавляясь, отшвыривали прочь толстые сучья, выгибали в пауков тонкие еловые лапы. Затем, цепляя друг с дружкою, гнали ледяные перекати-поле по стылой реке, заставляя трепетать застигнутых бурею путников перед проносящимися в слепящем снеге бесовскими санями…
Мужики запалили костер, выпили по чарке водки, выданной для сугрева Григорием Аникиевичем, откушали хлеба с солониною и, постелив шкуры, улеглись спать наземь – после Святой Пасхи землица стала безгрешной, не застудит и не уморит, возлежащего на ней к себе не заберет.
– Благодать звездная… И в брюхе не пусто, и на душе светло, словно исповедался! – Завалившись на бок, Василько пошерудил вицей пышущие жаром уголья. – Вот скажи мне, многодумный Савва, можно ли Божьей ноченькой в саду Едемском костерок запалить?
– Можно, только не каждому, – серьезно ответил Снегов.
– Кому ж дозволено? – полюбопытствовал казак. – Верно, одним угодникам али святым мученикам за их земное долготерпение?
– Им-то костерок без надобности, – пояснил Савва. – А вот ни боярскому, ни дворянскому, ни купеческому роду костра в раю жечь не дозволено.
– Ну ты! Кто ж такой чести сподобился? – Василько нетерпеливо пересел на корточки. – Никак сам царь?
– Нет, дровишки собирать да огонь высекать – не царское дело. На то сподобил Господь казаков, ежели их в рай допустят! – засмеялся послушник.
– Опять зубоскалишь? – укоризненно сказал Василько. – С тобой по-людски, а ты гадовым языком отвечаешь! Опосля на себя пеняй, коли забижать стану! Прав я, Данила, али не прав?
– Тешитесь, как дети малые… Не мне судить, кто кого в потехе обставил… – Карий перешел на шепот и, призывая к молчанию, поднял руку вверх.
В темноте послышались неясные шорохи да еле слышный треск валежника.
– Крадется кто? – Василько приподнял самопал, наводя ствол на качнувшийся кустарник. – Пальнуть али выждать?
Качнулись ветви, под тяжелым шагом отчетливей затрещали сучья – из темноты показалась лосиная голова с широкою горбоносою мордой, длинными ушами и тоненькими, будто шило, рожками-бугорками. Лось фыркнул на дым, мотнул головой и уставился на людей любопытными глазами.
– Не зря святых угодников помянул, свежатины наедимся!
Василько прищурил глаз, угадывая попасть лосю в сердце, но Карий выстрелить не позволил, приклонив самопал к земле.
– Дай ему, Василько, пожить-погулять, пореветь по осени да с другими сохатыми в поединке схлестнуться. Видишь, лещеват еще, спичак-первогодок…
Лось переступил ногами, подался вперед, вытягивая шею с кожистой серьгою, фыркнул губами, растворяясь в неверных очертаниях ночи…
– Иди-иди, – крикнул Василько в след, – да всей лесной твари поведай, кому жизнью обязан!
Костер догорал. Вместо потрескивания горящих углей теперь слышалось негромкое шуршание мышей в прошлогодней листве да шепот ветра в еловых лапах. Повеяло просачивающимся сквозь одежду влажным холодом. Тяжелое небо начало медленно высветляться к востоку. Над сонными водами Камы стелился густой белесый туман. Близилось утро…
Глава 19
Старшой брат
Струг подошел к городку, когда солнце уже стало клониться к вечору и на землю ступили долгие весенние тени. Ветерок, легкий, попутный, уснул на разлапых прибрежных елях, оставив гряду розовеющих облаков недвижно висеть над деревянными кровлями, сонно следя, как тают их отражения в темнеющих водах Чусовой.
Неспешно подойдя и поворотясь боком, судно тихонько приткнулось к добротной пристани и встало, словно у привязи конь.
– Гляди, как у старшого Аникиевича все прилажено! – восхитился казак заведенным порядком. – Людишки не бестолково снуют, службу знают исправно. Кораблик и тот встал, как в скобу засов. Стоит да не шелохнется!
– Погодь, узнаешь ишо порядки… – недовольно буркнул идущий с большим кулем на спине Верещага. – Самого приладят, что продохнешь да не шелохнешься…
Караульный, издали заметив подплывающий струг, в знак особой важности дал холостой выстрел из пушки, посему прибывших в Чусовую гостей «Соколика» у причала встречал сам Строганов.
– Сын точно отец! Вылитый Аника, только ежели годков десятка три поубавить, – шепнул казак. – Воистину яблочко от яблоньки падает недалече…
Яков Аникиевич в заношенном зипуне строго осмотрел прибывших и, кивнув на Данилу, спросил:
– Ты Карий будешь?
– Так кличут, – ответил Данила, остановившись против купца.
– С тобою? – Яков Аникиевич кивнул на казака с послушником.
– Со мною.
Строганов с высоты деревянного помоста изучающим взглядом осмотрел прибывших:
– За мною ступайте. Истома! – крикнул приказчику. – Проследи, чтобы припасы зелейные, присланные от брата нашего, были посчитаны да записаны в книгу под цифирь.
Яков Аникиевич повернулся и пошел в терем, укрепленный толстыми, в два бревна, стенами с высокой, приспособленной под огневую стрельбу крытой башней.
– И впрямь суров! – подмигнул казак Савве. – Держи крепче подрясничек, а то задерет полы и за так от души всыплет!
От свежеструганных досок пахло хвоей, душистой смолой и лесом. В красном углу перед дорогими, выписанными из Москвы и Царьграда иконами, мерцает неугасимая лампада. Пол чисто выскоблен, без ковров, даже не прикрытый рогожею. Лавки также стоят голыми, без полавочников, и лишь на столе – скромный льняной подскатертник. Не купеческая горница – монастырская трапезная!
– Отужинаем, чем Бог послал. – Строганов не спеша подошел к столу, подавая знак нести снедь.
Проворный хлопец расставил по столу деревянные миски, подал ложки, из печи – горшок с пшеничной кашей, сдобренной конопляным маслом, да кувшин овсяного кваса; только затем выставил свежий каравай.
– Очи всех Тя, Господи, уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши Ты щедрую руку Твою и исполняеши всяко животно благоволения! – Яков Аникиевич громко прочитал молитву, трижды перекрестился на образа и сел за стол.
Ели молча. Проголодавшийся казак уплетал-таки безвкусную, сваренную на воде пресную кашу, с тоской вспоминая обильный и разносольный харч у Григория Аникиевича в Орле.
«Вот кто на Чусовской землице настоящий упырь! – мелькнула у Васильки крамольная мысль. – Такой, знать, работает, деньги считает да постится. Оттого егонные мужики умом-то и повреждаются…»
Казак посмотрел на Строганова исподлобья:
«Ничего себе, вольная да хлебосольная православная землица. Хорошо здесь всякому, да не по Якову…»
Окончив ужин, Строганов встал, вновь прочитал молитву и приказал служившему холопу уложить казака и послушника почивать, а сам остался с Данилой наедине.
– Читал о тебе в письме у Григория, – неспешно, расставляя
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Во тьме окаянной - Михаил Сергеевич Строганов, относящееся к жанру Героическая фантастика / Фэнтези. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
