Валерий Иващенко - Воин и Маг

Пока нежно и в то же время зажигающе играл древний дворянский марш, принц Ян шёл среди мерцающей сталью сдвоенной шеренги мужчин, скрестившим над ним оружие. Мечи, шпаги, копья. Алебарды альгвазилов, кинжалы мастеровых, и даже один молот кузнеца. Навстречу ему, осыпаемая лепестками цветов и зёрнышками маиса, шла прекраснейшая из всех невест. В традиционном платье нежно-персикового цвета, с живой карминной розой в тёмных волосах, донья Эстрелла мило смущалась под одобрительными возгласами и взглядами подруг, родственниц и просто горожанок, тоже составивших двойную, хотя и не такую ровную шеренгу по сторонам.

В этих краях превыше других почитали Миллику, богиню всего живого. Растворённые ворота древнего храма гостеприимно приняли молодых, которые пока шли чуть порознь в сопровождении старших. А когда принц трепетною рукою взял нежные пальчики своей доньи, подвёл её к каменному подножию громадной, уходящей в царящий под сводами полумрак, статуе бессмертной покровительницы и вдвоём преклонили колена, все вокруг, плотно набившиеся под стены храма, заглядывающие в ворота и даже окна, затаили дыхание.

Вокруг принца немедля разлилось светлое и радостное сияние – богиня благословляет! Зато донья Эстрелла окуталась жемчужно-серыми переливами, плавно вьющимися и стекающими из невесомого венка, парящего над её прелестной головкой… Народ только тихо ахнул.

Что такое?!!

Из толпы выступил человек в чёрном плаще и негромко объявил.

– Принц Ян – волшебник, воин, мужчина. Он в состоянии за себя постоять. Зато донья Эстрелла, несравненный цветок этих благословенных краёв, имеет другие таланты, и всё это время находилась под защитой моего заклинания, как невеста моего друга. Отныне она не нуждается в моей защите боле. Позвольте мне переговорить с бессмертной.

И, подойдя к беломраморному, со светло-седыми благородными прожилками, пьедесталу, положил на него ладонь. Неслыханно!

Вся фигура его, от головы до пят, засияла нестерпимо ярким, трепетным светом. Покровительница всего живого обратила сюда свой взор! И от этого всех участвующих охватило несравнимое ни с чем ощущение присутствия. Как признался потом сам барон Кейрос – «словно ребёнком попал в любящие объятия матери»…

О чём беседовали Великая и презренный чернокнижник, так и осталось тайной, но через несколько мигов сияние вокруг тёмного мага угасло. Ореол жемчужного венка с доньи Эстреллы перетёк и втянулся в некроманта, а взамен её окутала нежная, розовато-персикового цвета аура. А когда молодые встали и, очаровательно чуть смущаясь, запечатлели при людях свой первый, законно освящённый поцелуй, над ними полыхнула короткая радуга и осыпала обоих махонькими, яркими и мерцающими звёздочками с ароматом цветущего жасмина.

Особое благословление богини! Это не шутка – в легендах такие случаи можно пересчитать на пальцах.

Что после этого началось под яркими и томными южными звёздами, может представить себе только тот, кто всем сердцем любит корриду, полыхающую невидимым пламенем сладкую подливку из жгучего перца и сдобренное специями терпкое вино. Воистину – южане неистовы в бою, но также правда, что они умеют и любить столь же страстно и нежно. И веселиться так непосредственно и живо, будто завтра не будет ничего.

Дон Карлос, нарядный и весёлый, рассматривал танцующих инфант и девиц с таким хозяйским видом, словно парящий в вышине орёл бестолково снующих цыпочек. Сестра его, глядя на братца, только прыснула со смеху, проносясь мимо в вихре танца, и шепнула на ухо принца Яна.

– Неужели это всё возможно?

Важный и статный граф Вальдес, которого со старшим сыном, виконтом Леопольдом, всего за какой-нибудь час доставил сюда разошедшийся Valle, улыбался своими ясными стариковскими глазами и вполголоса шутил с бароном Кейросом, глядя как беспечно и радостно веселятся вокруг.

И только непроницаемо чёрная тень, сгустившаяся под старым, стоящим на углу переулка платаном, иногда спокойно и молчаливо роняла искорку из трубки.

– Изящно ты вывернулся, – смеясь, произнёс нежный голосок в тот миг, когда Valle за ухо взяли тонкие женские пальчики, – А теперь расскажи нам, что там за магия была на самом деле!

Улыбающиеся Ян и Эстрелла, которые использовали соответствующее заклинание, чтобы подкрасться незаметно с тыла, откровенно ухмылялись. По правде говоря, молодой чернокнижник не то, чтобы засёк их – просто даже не выпускал из поля своего истинного зрения. Маг-огневик отдыхал, и невидимую стражу сейчас нёс он.

– И отчего, так же как и вчера, я пью вино в любых количествах и всё равно остаюсь трезвой, как молодая монашка? – донья Эстрелла откровенно развлекалась, безнаказанно, хотя и не больно, теребя за ухо пусть молодого, но одного из грознейших магов современности.

Ян поспешил заверить, – Ничего плохого мы не подумали, но всё же любопытно.

Valle откровенно замялся и, если бы не полумрак в тени дерева, то наверняка бы даже и оказался смущённым.

– Ну ладно – сами напросились.

Пальчики доньи наконец-то отпустили его ухо, и новоявленная семейная пара приготовилась слушать, благо на площадь вкатили очередной бочонок из баронских подвалов да подъехала телега с сыром, зеленью и прочими закусками, и внимание окружающих оказалось на время отвлечено.

– Ну, под особой моей защитой вы оба оказались со времён нашего приключения под Дравеном. А две седьмицы назад… как бы это сказать… у доньи чуть-чуть, но весьма специфически изменилась аура, и мне пришлось немного замаскировать. Дабы досужий взгляд не распознал раньше времени.

– Ты хочешь сказать, – глаза принца осветились радостью, – Что раз Эстрелла не пьянеет – значит, у нас будет малыш?

– Или малышка, – кивнул Valle, с улыбкой наблюдая, как Эстрелла повисла на шее супруга, визжа от восторга.

– Это известие лучший подарок изо всех, которые я получил или получу к свадьбе, – только и пробормотал принц, дыша ароматом волос своей – теперь уже своей Эстреллы, – Но как же? Я ведь пользовался предохраняющимзаклинанием…

Valle кивнул, – Но бывают силы и неподвластные магии. Ваши чувства, например. Так что, если я не ошибся, бессмертная поняла и одобрила то, что я сделал.

– Ты настоящий друг, – сияющая Эстрелла наконец, нехотя, слезла с шеи Яна. Она отцепила с причёски свою розу и протянула чернокнижнику, который с лёгким поклоном принял хрупкий подарок и тут же прицепил к застёжке плаща.

Алым пятнышком жизни на бархатно-чёрном ложе ночи.

Граф Вальдес негодовал, сидя на своём троне с чудовищно неудобной, высокой резной спинкой.

– Я согласен с тобой, Valle, что того подонка следовало… проучить. Но ограбить его… – тут старый вельможа вздохнул, покачал элегантной седой головой и высокомерно-неодобрительно чуть поджал губы.