Орден Сияющих - Анна Коэн

закатить в домике кузнеца, где временно проживала Катерина. Дуся расщедрилась и притащила из погреба копченый окорок, душистый черный хлеб с тмином и маленькую кадушку соленых лисичек. Рина желала знать решительно все, в подробностях, вплоть до того, сколько именно рогов было у пойманного беса. Голем вскоре их оставила, молча прихватив с собой алую форму геммов, а праздничные посиделки растянулись едва ли не до рассвета. На этот раз Рина не проявляла ни малейших признаков слабости, из-за чего Илай понадеялся, что эффект сингона на нее поутих.

Наутро Диану и Илая ждали вычищенные, ловко заштопанные и даже каким-то чудом отутюженные мундиры.

– Как новенькие! – восхитилась Рина, увидев их.

– Не все ж срамиться перед честным людом, – покивала Дуся и вновь поспешила по своим делам.

В последующие несколько дней Рина чувствовала себя настолько окрепшей, что даже погуляла в компании геммов за крепостной стеной. Ей казалось, что в такую пору уже можно найти подснежники, а Илай с Дианой не стали спорить. Впрочем, не отыскав цветов, барышня Дубравина не слишком расстроилась. Напротив, стоя на холме, обдуваемом всеми ветрами, с раскрасневшимися от ходьбы щеками и сияющими бесцветными глазами, Рина раскинула руки в сторону и крикнула:

– Как хорошо-о-о!

Илай не мог отвести от нее взгляд.

– Как хорошо, когда в голове пусто, – тут же пояснила Рина с улыбкой. – Ни шепотков, ни образов. Сразу какие-то свои мысли приходят, хочется чего-то. Путешествовать, писать стихи и читать их, плясать до упаду! Собирать коллекции, рисовать акварели, плести кружево, ездить верхом! Только… – длинные ресницы дрогнули, – я никак не успеваю. Все возвращается на круги своя, и я вновь брожу среди теней будущего, не в силах их отогнать. Я так редко бываю собой…

Илай хотел было сказать: «Ты – это всегда ты», но его опередили.

– Беда, – покачала головой Диана. – Может, тебе тоже окуляры соорудить? Как у меня.

И девицы увлеклись рассуждениями о зачарованной оптике, ее плюсах и минусах. Илаю нечего было добавить, потому он просто наслаждался тем, как вольный ветер трепал его волосы.

Еще через пару дней в замок Дубравиных нагрянул губернатор Белоборской волости собственной персоной. Его, правда, никто не ждал – Илая и Диану должны были вызвать на допрос в управу. Но Григорий Митрич Бородкин посчитал иначе.

Вначале этот невпопад напудренный и разодетый господин в богатых мехах долго расшаркивался с Феофаном Платоновичем и отправился с ним на обязательную лекцию-экскурсию по «осколкам гиштории». Спустя час с небольшим высокий чиновник все же удостоил вниманием геммов, приняв их в личном кабинете хозяина замка. Губернатор долго расправлял пышные кружевные манжеты, пытаясь пристроить их на рабочем столе старшего Дубравина, заваленном рукописями, кисточками, заставленном колбами с кислотой и другими приспособлениями для очистки экспонатов. Все это время Илай и Диана стояли перед ним навытяжку, как и полагается. Янтарь внутренне сжимался в предвкушении разноса, Диана сыто позевывала – в ожидании встречи с Бородкиным она от скуки умяла целый чугунок свекольника со шкварками, пока брату кусок в горло не лез.

– Что ж, – наконец угнездился губернатор, – к делу. Между нами говоря, ничуть не удивлен, что такой ошеломительно прискорбный случай имел место быть именно здесь, в Букаве.

Илай опустил голову.

– Тем более под управлением Касьяна Степановича, – сощурился Бородкин. Имя местного городничего он щедро сдобрил ядом. – Чего-то такого я и ожидал при его-то гоноре. Вот до чего доводит гордыня! – Он наставительно воздел палец, но тут же опомнился и снова завозился с кружевами манжет. – А ведь сколько разговоров было, мол, при такой низкой преступности давно пора перенести столицу волости сюда. Поймите меня правильно, – Бородкин поднял на геммов водянистые глаза, – я чту наследие этих земель, но где Салазы и где Букава! Ха!

Диана и Илай незаметно переглянулись. Они совершенно перестали понимать, что происходит и при чем здесь они.

– Тем не менее, – со вздохом продолжил губернатор, – я, облеченный властью самой государыней императрицей, несу ответственность за вверенные мне земли. Виновные понесут наказание согласно «Уложению». Это в том, что касается мирского закона. А вот закон церковный…

Тут он жестом адашайского факира достал из-под стола и бережно опустил на стол увесистый полотняный мешочек. Тот густо звякнул металлом.

– Знаю, ваша братия хоть и вхожа во дворец, к самому престолу, – доверительно и сладко зашептал губернатор, – но была и остается детьми Диаманта, а потому преданно служит Инквизиции. К чему нам проводить еще одно расследование, тогда как вы уже сделали всю работу?

– Вы что же, предлагаете нам деньги? – уточнила Диана.

Губернатор откинулся в кресле и рассмеялся, показывая ровные зубы, что казались чужими в его рту.

– Ценю ваше чувство юмора! – Но, поняв, что она не шутит, чуть нахмурил подведенные по столичной моде брови. – Помилуйте, сударыня. Вам ли не знать, как все устроено? Или же вы и впрямь не знаете, – добавил он как бы про себя. – Я передаю… добровольное пожертвование вам, а вы – нотариусам Инквизиции. Мы избегаем разбирательств, а Инквизиция не обременяет себя пустыми хлопотами. Все так делают и остаются в бенефите!

Диана хотела было ляпнуть что-то еще, но Илай, которому хотелось как можно скорее отделаться от губернатора с его мутными разговорами, одернул сестру неслышным: «Мы сами разберемся».

Янтарь забрал «пожертвование» и раскланялся с губернатором, а тот отпустил их милостивым взмахом руки.

– И что это было? – накинулась на него Диана, когда они отошли от дверей.

– Конец гадкой истории, вот что! – буркнул он. – А насчет денег не беспокойся – найдем кому отдать.

– Это дело дурно пахнет. – Сестра скрестила руки на груди.

Илай вздохнул.

– Как и все, что касается Инквизиции.

Развить мысль ему не дала Катерина – она выпорхнула из-за угла и поманила геммов за собой, в галерею, пронизанную светом белого дня, помноженным на сонм граненых стекол в окнах. В руках барышня Дубравина сжимала бумаги.

– Гогенчик вернулся, – доверительно сообщила она, когда они отошли достаточно далеко от кабинета графа, занятого губернатором. – Он принес письмо от papá… и кое-кого еще.

Рина тут же расправила больший листок, до того свернутый трубочкой для удобства ученого грача.

– Вот, самое важное: «…получил неопровержимое подтверждение твоей вольницы. Теперь можете беспрепятственно возвращаться в столицу, вознаграждение твоим защитникам вручу лично в руки. Инструкции для твоего деда…» Впрочем, это потом. Но главное вот. – Девушка с сияющей улыбкой протянула геммам второй листок, чуть поменьше и из более плотной, дорогой и отчего-то знакомой бумаги.

Илай осторожно принял его и вгляделся в витиеватые буквы. Почерк выглядел до крайности старомодным и поддавался расшифровке с трудом.

«…дитя мое… вольны исполнять свой долг перед государством и государыней… Провидица… наша встреча…»