Ольга Голутвина - Крылья распахнуть!

— Аша, милая, здравствуй!

Навстречу дорогому гостю рванулись сквозь решетку руки — такие же чешуйчатые, когтистые и с перепонками между пальцами, как у него самого, только темные. Полупрозрачная чешуя не скрывала черную кожу таумекланки.

И улыбается! У нее в лице больше человеческого, чем у Аквамарина. Он-то сам себе выдумывал морской облик, не об улыбках заботился, а чтоб в море легче жилось. И менял себя колдовством, а не проклятым скальпелем. А над остальными потрудился Алмаз, чтоб ему сдохнуть. Покрыл кожу чешуей, вставил зубы вроде акульих — и ладно. Само лицо менять не стал.

Зато Аша может улыбаться!

Интересно, как ее звали раньше?.. Ладно, Аша так Аша, имечко не хуже прочих…

А пещера уже наполнилась девчачьими голосишками. Звонкие вопли отражались от стен и неслись, казалось, со всех сторон:

— Джанни пришел!

— Ой, Джанни!

— Тебя долго не было!

— Что ты нам принес?

Обе проворно выбрались из домиков, похожих на большие собачьи будки, бросились в огромный бассейн и наперегонки поплыли к решетке.

Две серебряные рыбки, Уна и Гедда, сестры-виктийки…

Аквамарин никогда не забудет проклятый день, когда Алмаз, светясь от гордости, поделился с ним догадкой:

«Я понял, в чем причина моих неудач! Тело взрослого человека уже сформировалось, стало цельным, отторгает улучшения! Работать надо с детьми!»

Аквамарин тогда в первый и последний раз не сдержался, закатил бывшему хозяину в морду. Крепко закатил, со всего плеча. Но с таким же успехом он мог бы врезать кулаком по мраморной колонне. Только костяшки пальцев себе в кровь разбил. А у Алмаза от удара лишь голова мотнулась. И ответил, гад, ровно, почти приветливо:

«Когда-нибудь я и тебя научу обволакивать тело незримой защитной оболочкой. Человеческому оружию ее не взять. Разве что демон управится, и то не всякий… А к тому времени научись держать в узде чувства. Веди себя достойно, как подобает магу и ученому».

Сволочь проклятая…

А девчонки уже выбрались из бассейна, подпрыгивают у решетки, визжат, тянут к Аквамарину перепончатые лапки.

— Цыц, неугомонные! Где Морис, что с ним?

Разом притихли, посерьезнели.

С лица Аши сошла улыбка. Девушка развела руками:

— Оисохо…

Морису плохо, да? Значит, не зря Аквамарин спешил…

Девчонки заговорили наперебой — но тише, словно боясь, что хозяин услышит:

— Ничего не ест…

— Не выходит из домика…

— Свернулся калачиком…

— Не разговаривает…

— Алмаз велел его не кормить. Сказал: пусть сам ловит…

— Мы все-таки припрятали немножко рыбы…

— А он не ест…

Аквамарин про себя выругался крепко и солоно, как ругаются в портовых кабаках.

Видел он эту проклятую кормежку. Во время прилива приходят рабы с корзиной мелкой живой рыбешки. Рычагом отворяют отверстия, связывающие бассейн с морем. Выворачивают проклятую корзину в проклятый бассейн. И надо ловить рыбешек, пока те не догадались ускользнуть сквозь отверстия.

Аша и девочки к этому привыкли быстро. А вот Морис, бедный мальчуган… его изуродовали позже других, он еще не понял, что прежней жизни не будет никогда. И ему противно жрать живую рыбу.

Девчонки рассказывали, что маленький джермиец лишь недавно стал рабом. Его похитили охотники за людьми, как когда-то самого Джанни. Мало ему тоски по дому, так еще искалечили бедолагу.

А что молчит — это совсем скверно. Не заморил бы себя насмерть…

— Вот что, девчонки, я вам сверху гостинец принес.

Аквамарин развязал сумку — и сестры-виктийки завопили так, что, наверное, с моря было слышно. Яблоки же! Полная сумка яблок! Румяных, крупных, таких… таких земных!

— Попробуем покормить Мориса… — начал Аквамарин, но девчонки его перебили:

— И я хочу!

— Я тоже хочу!

— Хватит на всех, но Морису — первому, — строго сказал Аквамарин. — Вы-то ели рыбу…

— Проклятую рыбу! — весело заверещала Гедда.

— Проклятую рыбу! — дурачась, подхватила ее сестра.

Подцепили, паршивки, любимое словцо Аквамарина…

Парень потянулся сквозь решетку, чтобы дать затрещину хоть одной из озорниц, но те с веселым визгом увернулись, схватили по яблоку и скатились в бассейн.

— Я первая!

— Нет, я первая!..

Аквамарин устало сел у решетки, опираясь рукой на камень по ту сторону прутьев. Аша уселась на бортик бассейна, осторожно коснулась его руки. Оба глядели не друг на друга, а на противоположный «берег», где девочки, опустившись на колени у одного из домиков, уговаривали Мориса отведать яблочка.

Аквамарин и Аша разом напряглись, когда из круглого отверстия в стене появилась тонкая ручонка и взяла угощение.

Почти сразу надкушенное яблоко вылетело из домика и покатилось по камням.

— Соленое! — раздался гневный мальчишеский голос. — Оно соленое! Тут все соленое, чтоб тут все пропало ко всем демонам!..

Аша заулыбалась. Девчонки радостно загалдели. Гедда поймала яблоко и в два укуса его съела.

Аквамарин расслабился. Теперь самое страшное позади. Пусть мальчик кричит, пусть бранится — лишь бы не молчал.

А сестры-виктийки, догадавшись, что их новый друг высунулся из раковины отчаяния, в четыре руки вытащили его из домика и принялись тормошить. Морис героически отбивался и звал на помощь:

— Аша! Аша! Скажи им отстать! Скажи им не тыкаться мордами!

— Мы не тычемся! Мы целуемся!

— Алмаз сказал, что Морис — наш муж!

— Да! Для всех!

— И у нас будут чешуйчатые детки!

— Уйдите от меня, дуры!

Аша сипло смеялась.

— А ведь проклятый болван Алмаз и на меня рассчитывает в своих свадебных задумках, — весело сказал Аквамарин.

Он хотел еще больше позабавить Ашу. Но вышло наоборот.

Девушка перестала смеяться. Обернулась, подалась к Аквамарину, прижалась к его руке, уткнулась лицом в его плечо.

Аквамарин замер, боясь пошевелиться.

Бедная девочка…

Тем временем Морис вырвался из рук своих мучительниц и спрыгнул в бассейн. «Невесты» бросились в погоню и настигли беглеца у решетки.

— Кончайте озоровать! — прикрикнул на них Аквамарин. — Садитесь есть яблоки!

Морис понял, что ему не дадут забиться в домик и заново начать страдать. Он взял яблоко и сел поближе к Аквамарину, чтобы быть в безопасности от серебристых нахалок.

Девчонки затеяли было потасовку из-за яблок, но Аша гневно зашипела — и они враз утихомирились. Для десятилетних виктиек Аша в ее солидные шестнадцать лет была даже не старшей сестрой, а почти матерью.

— Пока едите, — неспешно начал Аквамарин, — я вам расскажу что-нибудь полезное. Например, про акул.