Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

– При всём. Она его дочь и, более того, жена его лучшего ученика, Ямнова. То есть вдова уже. Умеешь ты выбирать интересных женщин, а!

– И почему она на свободе? – после недолгой паузы спросил Серафим.

– В каком смысле?

– Ты хочешь, чтобы я поверил, будто собственную дочь, одарённую по нужному профилю, отец не натаскивал?

– Судя по сданным экстерном экзаменам за университетский курс, натаскивал отлично, просто не дал замазаться ни в чём серьёзном. Я поворошил наших, поговорил со следователем, глянул дело. Она активно сотрудничала со следствием и здорово помогла, кое-какие эпизоды удалось доказать только благодаря ей, так что прошла краешком и прокуратура вопросов к ней не имеет. Так что она не в бегах или что-то вроде. Забавное совпадение, кстати: профессор Градин начинал учёбу у вас там, в ГГОУ.

– Проверь, контактировала ли она с кем-то из университета за эти годы, – попросил Дрянин.

– Ты думаешь, она причастна? – В голосе прозвучало сомнение.

– А ты веришь, что пропадают люди, предполагается проведение ритуала и вдруг сюда совершенно случайно приезжает дочка Градина? Я точно помню, что нашли тогда далеко не все записи. Списывали на пожар, но чёрт знает, что и сколько там на самом деле сгорело. И деньги тоже пропали. Немалые.

– Да, только я напоминаю, её тщательно проверяли, перетряхнули от и до, а у Градина куча знакомств по всему миру и пара учеников где-то затерялась, из тихих. Их не особо искали. По трупам виновных казнили, включая мужа твоей зазнобы, а кто на подхвате был, помоложе, до сих пор, конечно, в розыске, но землю ради них не рыли. Лабораторные журналы Градина тоже нигде не всплывали, они на особом контроле, и уж где-то информация да просочилась бы, начни их кто-то искать или пристраивать. Так что не обижай рыжую, вряд ли она виновата.

– Разберусь, – не поддался убеждению Серафим. – Больше по ней ничего интересного нет? Особенно по вопросам её сил и здоровья.

– А что тебе до её здоровья? Жениться собрался, хочешь проверить? – рассмеялся Макс. – Наследственность хорошая. Градин хоть и урод моральный, но был гений, да и она явно не дура. Дети будут хорошие! И, наверное…

– Шею сверну, – коротко и спокойно вставил Дрянин.

– Кхм. Извини. – Собеседник сделал вид, что смутился. Хотя, может, и правда понял, что его занесло в ту область, шуток в которой Сеф не терпел. – Да нет по ней ничего такого, нормативы все в патруле сдавала средненько, кое-что едва вытягивала, кое-что получше. В общем, ты, главное, шею ей не сверни в процессе выяснения. И в неё одну-то не упирайся, она всё равно сама ничего не могла…

– Жену поучи щи варить.

– Вот ещё! Я тогда останусь голодный и на диване, он неудобный. – Ланге не обиделся, а только развеселился. – А ты далеко, пока лично увидимся – забудешь уже, за что убить хотел. Но это ладно, развлекайся. С группой своей познакомился?

– Вроде того. – Серафим скривился, и собеседник как будто заметил эту гримасу.

– Чем они тебя не устраивают?

– Они устраивают, толковые. Не устраивает то, что мы не можем нормально работать.

– Ну потерпи, до следующей жертвы три недели, пропадёт – пришлём ещё кого-нибудь, пусть он всех трясёт за ноги. По связи согласовали, если что срочное – пришлю с нарочным, а ты выйдешь и меня наберёшь. Так, что-то я ещё третье тебе должен был сказать… А, подземелья! С подземельями чёрт знает что. Нашлось с десяток карт, и – веришь? – они все разные! Даже те, которые примерно одного времени, как будто про совершенно разные места. Я всё, что нашёл, отправил, но на твоём месте не стал бы ими руководствоваться.

– Что за бред? Как это могло получиться?

– Вариантов много. И перестраивали, и фальшивки распространяли. Там же много ходов, говорят, некоторые за реку ведут, и вроде какие-то естественные пещеры тоже есть, и там кто только не прятался и чего только не делал ещё до Волны. А более поздних чертежей нет вовсе. Ты посмотри в университете, там большая библиотека, может, кто-то из преподавателей проводил исследование. Или лучше аспиранта организуй, пусть занимается, ему положено.

– Организовал уже, работает. Это всё? Тогда отбой, до связи.

Макс попрощался, а Серафим задумчиво откинулся на спинку стула, рассеянно постукивая когтем по корпусу аппарата.

Идея привлечь Еву к расследованию выглядела достаточно заманчиво, чтобы Дрянин за это время от неё не отказался, но выкопанная Ланге информация ставила план под серьёзное сомнение.

Что бы там ни подумал Макс, Сеф не упёрся в версию с виновностью женщины, потому что всё действительно могло быть именно так, как тот сказал. Котёл – знаковое место, особенно для потусторонников, и сюда её могли привести совершенно посторонние дела. Даже озвученная самой Калининой причина выглядела вполне правдоподобной.

Но и подозрения Дрянина могли быть справедливыми. Да, вероятность невелика, и, если бы речь шла о некоем сообщнике, непонятно, для чего столько лет требовалось держаться в стороне от происходящего. Однако вероятность эта сохранялась, и Серафим видел два варианта: либо сделать вид, что ничего не знает о прошлом любовницы, и продолжать наблюдение, либо попробовать вытряхнуть правду и дальше, по результатам, всё-таки заткнуть свою подозрительность и привлечь Калинину к расследованию, не посвящая в подробности.

Выбор оказался сложным. Допустимые методы воздействия всё равно оставляли возможность лжи с её стороны, проверить которую, скорее всего, не получится. Но просто так поверить в раскаяние и непричастность… Слишком много вопросов.

Так и не приняв окончательного решения, Серафим с недовольством отложил неинтересные бумаги и поднялся из-за стола. Предстояло ещё менее интересное действо, пропускать которое не стоило: торжественное построение по поводу начала учебного года. Дрянин полагал, что на построение это будет похоже весьма отдалённо, потому что где гражданский университет, а где – нормальные строевые «коробочки» и равнение на флаг, но это ничего не меняло. И так декан косо поглядывал на него с того совещания, даже жаловался ректору, но тот, конечно, не пошёл на поводу у склочного старика, тем более заменить спорного преподавателя было некем. Хватит столь откровенно нарываться на неприятности и портить отношения с коллективом! Хотя… куда уж дальше.

Кажется, последние годы спокойной жизни окончательно добили в нём остатки общительности.

Помочь в расследовании ректор, к сожалению, не мог. Его власть и полномочия ограничивались надземной частью университета, и он не следил постоянно за всеми проживающими на территории людьми, поэтому дать показания по поводу исчезновения студентов не мог, как и составить карту подземелий – он сам туда не совался.