Конан и Вольные стрелки - Валерий Федорович Евтушенко

— Йилдиз очень опасается заговоров и дворцовых переворотов, поэтому легионам подходить к столице ближе чем на десять лиг запрещается. Охрану дворца императора несет преданная ему гвардия, а город патрулирует городская стража, которой не очень много и с ней мы легко справимся. А гвардию на защиту города Йилдиз не бросит, своя шкура дороже.

— Но есть еще и туранский флот! — напомнил сотенный атаман Кулак, степенный широкоплечий казак лет под сорок.

— Верно, — согласился киммериец, — только в самом Аграпуре его немного, два — три парусника и десяток галер. Основная база туранского флота находится в Султанапуре, на случай угрозы со стороны Бритунии, Гипербореи и других северных государств. Еще часть флота стоит в Аките и по несколько кораблей разбросаны в портах по всему западному побережью. Вот я и думаю, что, если мы нападем на Самарру, то туранцы успеют подтянуть флот на защиту Аграпура. А вот, если мы вначале разграбим Аграпур, то можем при необходимости затем пограбить и Самарру. Если добычи в Аграпуре будет мало и у нас останется на кораблях место, куда ее складывать.

После этих убедительных доводов возражений больше не поступило. Дальнейшее обсуждение уже свелось к чисто технической стороне и закончилось тем, что с рассветом казацкая эскадра из двух парусников и трех десятков галер взяла курс на Аграпур. Подул слабый попутный ветер, поэтому Конан поднял адмиральский штандарт на одном из парусных кораблей, а Микитай на втором паруснике стал в хвосте эскадры замыкающим контр-адмиралом. Гребцы на галерах дружно работали веслами, предвкушая, как славно они порезвятся в Аграпуре и сколько купеческих лавок пограбят. Конан же больше думал о том, что, возможно, удастся освободить несколько сотен Вольных Клинков, которые, как он надеялся, еще находятся в Аграпуре, если даже не на невольничьем рынке, то в рабстве у местных жителей.

Глава десятая

Кармэла

Аграпур полыхал. Над столицей Турана занималось огненное зарево. В предрассветных сумерках огни пожаров были похожи на праздничную иллюминацию, которую устроили в честь какого-то важного события. Ветер, как это обычно бывает при пожарах, усилился, разнося снопы искр и даже целые языки пламени от строения к строению, которые вспыхивали одно за другим, словно сухая солома. Во многих пристройках и складских помещениях городских жителей хранились запасы краски, нафатхи и других горючих веществ, которые время от времени взрывались фонтанами огненных брызг. Жители города, вопя и стеная, убегали в горы, схватив с собой детей и самое ценное из имущества. Над Аграпуром стоял горестный вопль тысяч горожан, подвергнувшихся внезапному нападению в ночи.

Конан со шкафута своего флагманского корабля, наблюдал за причалом, где лежали неподвижные тела нескольких сотен городских стражников, пытавшихся оказать сопротивление казацкой орде, высадившейся в порту. Это было смело, но безрассудно, силы оказались явно не равными и стражники сложили свои головы, едва успев обнажить оружие. Больше двух тысяч казаков с окровавленными саблями в руках метались сейчас по улицам и переулкам торговых кварталов столицы Турана, грабя все, что попадало под руку и не встречая никого сопротивления. На причале уже лежали горы награбленного добра, которое поспешно перевозилось оттуда на казацкие корабли снующими взад-вперед шлюпками. Флотилия Конана пополнилась еще десятком галер и двумя парусниками, которые сейчас Микитай комплектовал экипажами. Обугленный остов третьего парусного корабля догорал в углу гавани.

Бухта Аграпура была удобной для защиты кораблей от штормов, но с трудом вмещала сейчас сорок галер и четыре парусника казацкого флота. Столичный город Турана был типичным для портовых городов у западной части Ильбарского горного хребта: закрытая удобная бухта, ряды жилых домов с пристройками, утопающие в зелени садов и виноградников, террасами поднимающиеся к самой вершине невысокой горной гряды. Справа на горном отроге стоял мраморный дворец Йилдиза, в котором киммерийцу приходилось бывать несколько раз в прежние времена. Сейчас он был ярко освещен, но шеренги гвардейцев, которые Конан с трудом различал на дворцовой площади, оставались неподвижными. Грубое с резкими чертами лицо киммерийца исказила гримаса улыбки, когда он представил себе, как сейчас бесится владыка Турана в бессильной злобе, узнав о нападении казаков на его столицу. Как он и предполагал, Йилдиз не рискнул бросить свою личную гвардию — полк Бессмертных, в охваченный огнем город, предпочитая, чтобы она оставалась у него под рукой. Но Конан явственно представлял себе, как уже несутся десятки гонцов по горной дороге к лагерю ближайшего к Аграпуру легиона. Только вот где этот лагерь, он не знал. Освобожденным казаками невольникам об этом известно не было, городских стражников перебили, не догадавшись захватить кого-либо в плен, а местные жители, побросав свое имущество, сломя голову убегали в горы, спасаясь от смерти. По этим причинам получить достоверную информацию о месте дислокация регулярных войск Турана не было возможности. Но за свою не очень долгую жизнь киммериец хорошо усвоил простую истину — если опасность существует, от нее нельзя отмахиваться, надеясь на авось или чудо. Поэтому он все чаще поглядывал на восток, где рассвет уже вовсю занимался над морем.

— Еще час или два и надо уходить, — решил он про себя. Даже, если ближайший легион стоит в шести или семи лигах от столицы Турана, достаточно будет двух-трех часов, чтобы добраться сюда. Казацкие сотники на берегу тоже думали об этом, поэтому орда казаков уже начала смещаться к причалу, где груды награбленного добра значительно уменьшились в размерах.

Ожидания Конана найти в Аграпуре кого-то из Вольных Клинков не оправдались. Из тысячи освобожденных невольников только один пожилой аквилонец неуверенно сообщил, будто, по слухам, генерал Нерсес, действительно, захватил в плен много разбойников, но, скорее всего, доставил их в Акит, где имелся большой невольничий рынок и торговля рабами успешно шла с Вендией, Иранистаном и южными государствами Гибории. Выслушав его, Конан склонен был поверить, что так оно и было. В самом деле, зачем отправлять пленных в Аграпур, когда можно было с выгодой продать их в Аките. Смирившись с крахом своих надежд, киммериец решил все же, сразу по возвращению на Запорожку, организовать новый морской поход на Акит, где казаков явно не ждут, и попытаться там выяснить судьбу своих товарищей по оружию Успокоив себя этой мыслью, он приказал бить в бубны и свистеть в дудки, подавая сигнал о необходимости всем, кто находился на берегу, возвращаться на корабли.

Через некоторое время казаки стали спускаться к причалу, где сотники проверяли их наличие. Не все, конечно, явились на перекличку, человек десять так и не досчитались. Такое случалось довольно