Миазмы. Трактат о сопротивлении материалов - Флавиус Арделян

взором предстало чужое тело, такое странное, что поди разбери, человек это или животное, животное или предмет, предмет или ничто.

Звуки вернулись, когда Томас вышел из комнаты; в коридоре послышались голоса, затем – звонкая пощечина и грохот захлопнутой двери. Лили смотрела на склянку из-под снадобья, пытаясь понять, где же заблудилась. Она видела себя на дне склянки, в некоем забытом месте, но не понимала, где оно, куда идти, чтобы вернуться к самой себе, по какой тропе, у кого спросить, как долго искать, зачем вообще все.

Тетушка Валерия разбудила ее – она не помнила, когда забралась в постель и заснула. Старуха гладила ее по волосам и сочувственно шептала слова, которые как будто означали одно, хотя на самом деле – совершенно другое.

– …в твоей комнате, куколка, – сказала старуха, и Лили спросила:

– Что? Что в моей комнате?

– Ты побудешь здесь какое-то время, но я о тебе позабочусь.

– Почему? – спросила Лили, и старуха тяжело вздохнула, и девушка притворилась, будто все поняла.

* * *

День шел тяжело. Лили слушала звуки, доносившиеся из глубин дома: топот по лестнице для слуг, колокольчик тетушки Валерии, грохот кастрюль на кухне; а вот Альрауна снаружи молчала. Лили не помнила, когда в последний раз смотрела на город из своего окна в обычное время школьных занятий. Она закрыла глаза и представила себе пустые парты – подумала о спящих. Кто следующий? Она посмотрела на кровать и вообразила, как лежит там в колпаке Аламбика – с красным камнем на лбу, с мешочками вокруг головы – и спит, блуждая по глубоким долинам.

В дверь постучали.

– Входите, – сказала Лили, и хилая служанка, не глядя на девушку, сообщила, что ее ждут за столом.

Лили кивнула и не шелохнулась, глядя на дверь, которую служанка закрывала очень-очень медленно. Потом подбежала к столу, вытащила лист бумаги и написала:

Дорогой господин Аламбик, ваше решение для сами-знаете-чего не подействовало. Не вижу никаких изменений. Я хотела вам об этом сообщить… Мне снова нужна ваша помощь, и надеюсь, что в этот раз она не будет напрасной. Пришлите мне, пожалуйста, через мальчика, которыйпринесет эту записку, средство против сна. Благодарю.

Лилиан Бунте

Сложив листочек, огляделась по сторонам. Задумалась. Ага! Лили выдвинула ящик, в котором, помимо всяких-разных штуковин, полезных и не очень, была старая крона с профилем Ханке из Мандрагоры. На цыпочках вышла из комнаты и повернула не к главной лестнице, а к той, что предназначалась для слуг, – расположенной в отдалении, узкой и душной. Прислушалась: снизу поднимались голоса, сверху спускался смех. Вдоль перил была протянута нить, уходившая в недра особняка, на кухню. Лили коснулась ее, и в комнатах для прислуги на чердаке зазвенел колокольчик. Несколько мгновений спустя она услышала легкие шаги и достала из кармана крону. Это оказался мальчишка по имени Стуру.

– Ой… – растерялся Стуру, увидев хозяйку на лестнице.

– Хочешь? – спросила Лили, показывая монету, которая вышла из обращения пару веков назад, но оставалась желанной для коллекционеров, и которую она получила однажды в подарок от тетушки Валерии.

– Ага, – сказал мальчик.

– Знаешь Аламбика?

– Ну еще бы, барышня Лили.

Лили бросила монету, и Стуру поймал ее уверенной рукой.

– Она твоя. Можешь ее продать и получить много «клыков» – деньги никогда не бывают лишними.

– Это точно, барышня, – улыбнулся мальчик.

– Отнеси записку Аламбику и не отходи от него, пока не даст что-нибудь взамен! Смотри, чтобы тебя никто не увидел – об этом можно говорить только со мной. Понял?

– Конечно, барышня Лили.

– И, пожалуйста, пришли ко мне Данай.

– Данай исчезла, барышня, – сказал Стуру.

Лили озадаченно уставилась на него.

– Куда она подевалась? – Тут же поняла, до чего бесполезный вопрос, и все же продолжила: – Как давно она отсутствует?

– Несколько дней, – ответил Стуру и поклонился – дескать, больше ничего не знаю, а если и знаю, то не скажу.

– Ладно, – сказала Лили и взмахом руки отпустила его.

Юница недолго металась по комнате, пытаясь понять, почему ее не уведомили об исчезновении горничной. Данай жила в особняке с тех времен, когда Лили была совсем крохой; горничная была черна, как океанское дно, и Томас Бунте привез ее со Двора – купил, чтобы избавить от паршивцев, которые таскали ее по рынкам в цепях, как диковинку. О да, Лили помнила, как еще много лет после появления чернокожей мэтрэгунцы приходили к воротам и просили показать девочку из Танкуна (Данай, как ее назвали, была не из Танкуна, а с острова Сисанид, однако ничто из Сисанид не могло так взбудоражить умы жителей Ступни Тапала, как излюбленные сказки про Танкунскую Яму – язву на губе не'Мира, где не'Людей и людей было невозможно отличить друг от друга; чушь какая-то, твердила тетушка Валерия). Снаружи темнело, город все сильнее отдалялся, и казалось, что между нею и окружающим миром есть лишь высокая живая изгородь, однако… Лили услышала шаркающий звук и узнала старуху Валерию по походке. Открыла дверь, позвала. Тетушка высунула голову из-за угла и вопросительно вскинула брови.

– Тетушка, – сказала Лили, – можно тебя на пару слов?

Вершина угла между бровями сместилась вниз, и он стал острым – когда тетушка Валерия хмурилась, ее чело напоминало летнее небо перед грозой. Она что-то проворчала и шумно бросила на пол огромную корзину с бельем. Лили закрыла дверь за экономкой и посмотрела на нее. Валерия опять нахмурилась, но уже не так сурово, и спросила:

– Что тебя беспокоит, девочка моя?

– Тетушка, почему мне не рассказали, что Данай пропала?

Старуха вытерла руки о фартук и посмотрела вниз, но ненадолго, потому что ее взгляд никогда не задерживался на чем-то одном, о нет, тетушке Валерии такое было совершенно не свойственно.

– Девочка моя, она не пропала, а просто ушла.

– Куда?

– Причем ненадолго, – продолжала Валерия, – и вернется.

– Но куда же она ушла, тетушка?

– На свой родной остров.

– Зачем? – спросила Лили. – Ее позвали домой?

– Да.

– Но я не знала, что у Данай есть семья.

– Есть, девочка моя, как же ей не быть.

– Но почему? Что произошло?

Старуха села на стул и пригласила Лили к себе на колени.

– Я тяжелая! – со смехом ответила юница.

– Ох, милая, сколько раз я тебя держала на руках…

– Да ладно тебе, тетушка, – что же случилось с Данай?

– Лили, там, откуда родом Данай, люди еще не научились жить в мире, и по ночам закрываются на два засова, и мужчины по-прежнему воюют. В одной из битв пал ее брат, и она отправилась на родину,