Переполох в змеином гнезде - VergusVolunar

одиночкой было совсем не вариант. Он обвёл взглядом зал, подыскивая потенциального собеседника. Гости, в своём большинстве, уже активно общались, разбившись на кучки, танцевали и поглощали закуски с выпивкой. Были на приёме и красивые юные девушки, подойти к которым был определённый соблазн. Но Лейф себя одёрнул: лучше не стоит, так можно и дело забыть!

Пока Довакин стоял думал, его глаза выцепили Разелана. Тот сидел за одним из столов в компании толстого, лысеющего имперца средних лет. Редгард уже оправился после разговора с Эленвен: его приподнятое настроение вернулось почти в изначальном виде. Он тоже увидел Лейфа и, улыбнувшись, приглашающе поманил рукой. Драконорождённый, не колеблясь ни секунды более, тут же двинул к их столу быстрым шагом. Вопрос нахождения компании разрешился сам собой.

Не успел Довакин разместиться на скамье, как Разелан уже затараторил:

– Ещё раз здравствуй, Олаф! Усаживайся, посиди с нами. Хочу представить тебе Калиния, моего приятеля из Компании, – редгард тронул за плечо своего обширного спутника, который с аппетитом уплетал внушительных размеров окорок и запивал вином. Он выглядел старше Разелана лет на десять и был значительно толще. Длинные тёмные волосы болтались распущенными и лезли в рот, мешая своему носителю поглощать еду. Но Калиния это не смущало: он выглядел не менее счастливым и довольным жизнью, чем его темнокожий друг.

– Рад встрече, – проговорил толстяк с набитым ртом и улыбнулся. Он потянул руку здороваться, но одёрнулся, вспомнив, что она у него не чиста от жира.

– Приятно познакомиться, Калиний, – улыбнулся Лейф имперцу. – Разелан, что случилось? – обеспокоенно переключился он на редгарда. – На тебе лица не было, когда ты от Эленвен отошёл.

Разелан заметно сгрустнулся и ответил:

– К сожалению, хозяйка приёма запретила мне наливать в этот вечер. Сказала, дескать, пораздумай над своим поведением.

– Так ты, значится, перебрал в прошлый раз, – констатировал Довакин, словно целитель больному.

– Было дело, признаю, – разочарованно вздохнул редгард. – Иногда я выпиваю слишком много и не умею держать себя в руках. Но это же не повод совсем лишать человека выпивки, это же зверство какое-то!

– Не вешай нос, – толкнул Разелана Калиний, сидящий слева от него. – Еда ничуть не хуже выпивки. Её-то тебе не воспретили. К тому же, мы с тобой поделимся, верно, Олаф?

Лейф согласно кивнул имперцу, а редгарду сказал:

– Твой друг дело говорит. Пошли набирать ужин, а то на пустое брюхо сидим.

– Что ж, друзья, вы оба правы, – признал Разелан, вновь воспряв духом. – Пошли, Олаф, наберём чего-нибудь. Сегодня подают рыбу и козлятину, которая у Калиния.

Норд и редгард встали идти, а имперец, обгладывая козью ногу, бросил им вслед:

– Принесите-ка мне рыбы с картошкой. Целое блюдо. И вина сразу кувшин тащите.

– Что, толстячок, тебе уже и за едой самому сходить трудно? – иронично отметил Разелан.

– Ну должен же кто-то стол попридержать, пока вы ходите. Тут места шибко хорошие.

– Нашёл отговорку! Ладно, принесём, – согласился редгард.

***

Разелан и Олаф-Лейф направились к столам с предлагаемым кушаньем и набрали по своему вкусу. Впрочем, выбор был невелик, и в тарелках у обоих оказалось одно и то же. Среди козлятины и рыбятины Лейф избрал рыбу, так как выглядела она более вкусно и была прямо-таки нашпигована специями. Он рассудил, что мало где ещё доведётся попробовать столь изысканную стряпню. Для большей сытности в блюдо были положены несколько полуклубней запечённой картошки, кусок хлеба и сыра. Разелан собрал два ровно таких же набора: для себя и Калиния. Редгард отправился с едой обратно, а норд подошёл к столу с вином. Он улыбнулся стоящему рядом слуге и свободной рукой взял один из кувшинов, а мизинцем прихватил бокал.

Вернувшись к своему столу, Лейф деловито поставил кувшин в центр, а сам утвердился на скамье и приступил к трапезе. Увидав немалое количество красного напитка, Калиний потёр руки точно муха и разлил полные бокалы себе с Довакином. Норд поозирался вокруг и протянул своё вино Разелану, оставшемуся без выпивки:

– На вот, выпей по-быстрому. Покуда Эленвен не смотрит.

Редгард не стал задавать лишних вопросов и залпом осушил выданный бокал.

– Ох, благодарю тебя, добрый человек, – редгард вернул опустевший сосуд и обтёр лицо в области усов. – С такими друзьями старина Разелан не пропадёт!

– Рад помочь, – дружелюбно улыбнулся Лейф. Он взял кувшин и снова наполнил бокал, на этот раз для себя.

Именно от Разелана Довакин рассчитывал получить помощь в отвлечении лишних глаз. По мере спаивания редгарда, он как раз станет более сговорчивым, более благодарным и более решительным. Лейфу не хотелось использовать этого добродушного выпивоху в своих целях, заставляя того терять лицо перед Талмором, но выхода не было: их с Дельфиной дело являлось чересчур важным. Драконорождённому нравилось общество двух жизнерадостных купцов, и он с горестью осознавал, как некрасиво придётся с ними расстаться. Встретит ли он их когда-нибудь ещё?

***

Они втроём неспешно поглощали еду и цедили вино, болтая о всякой всячине. Разелан получил ещё бокал от Калиния, поделившегося с ним по примеру Лейфа.

– Кстати, Олаф, а как тебе Эленвен? – поинтересовался Разелан. – Хоть она и решила обделить меня вином, женщина она неплохая сама по себе. По крайней мере, для талморского юстициара…

– Ты прав, женщина и впрямь неплохая, – согласился норд, запивая кусок сыра. – Думаю, что в постели хороша.

Довакин улыбнулся своим словам, а Калиний похихикал с набитым ртом. Разелан сначала смутился, но потом, под влиянием сотрапезников, тоже улыбнулся.

– А ты знаешь толк в оценивании женщин, Олаф! – сказал имперец, переставая смеяться. – Так выпьем же за это!

Они воздели бокалы, чокнулись и прикончили залпом всё содержимое.

– Понимаю, – ответил редгард. – Но я имел в виду немного другие качества Посла, окромя внешности.

«А что про неё сказать можно?» – подумал Лейф, смакуя винное послевкусие во рту. За её вежливостью и этикетом скрывалось презрение ко всему человеческому роду, прививаемое всем талморцам с начала службы. Довакину было неизвестно, устраивает ли Эленвен эти приёмы исключительно из политических соображений, или ей действительно это по нраву. Но он предполагал второй вариант, так как было у этой женщины что-то от светской львицы. Такая могла и пересилить ненависть к людям за определённое время.

«А что, если она избирает себе фаворита каждый приём и ведёт в свою спальню? Теория, на