Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

— Одна руна в обмен на книгу. Руна сна.

Я остановился и развернулся:

— Нет. Пусть будет та атакующая руна, которой ты воспользовался против меня.

— Это была не руна, а благословление Спящего, — запротестовал Юберион.

Я усмехнулся и вновь развернулся к выходу.

— Стой! Я согласен, — крикнул мне вслед пророк, — давай обговорим детали.

Я вернулся, и мы обсудили подробности сделки. Я не знал, есть ли в распоряжении магов второй экземпляр книги, и потому выторговал неделю на снятие копии. Спустя это время послушник Братства должен был явиться в замок с руной для обмена. В моём положении провернуть всё это было невозможно без ведома Корристо, и потому один из сектантов, принеся в замок очередную партию болотника должен был заблаговременно уточнить, удалось ли мне утрясти все формальности. Когда предварительное соглашение было достигнуто, я спросил разрешения Юбериона поговорить с Натальей. Сперва он хотел отказать мне:

— Женщины под моим покровительством. Я не могу позволить еретику морочить им голову. Ты собирался уходить — вот и уходи.

— Если кто и морочит им голову, так это вы, — ответил я.

Юберион устало вздохнул, но всё же позвал своих служанок:

— Чани! Наталья!

Девушки опасливо вышли из своих келий, к которым вели боковые проходы. Несмотря на то, что разговор уже давно вернулся в мирное русло, они были всё ещё немного напуганы коротким магическим поединком.

— Я делаю это только в знак доброй воли, маг, чтобы у нас не осталось недопонимания, — пояснил мне пророк и обратился к девушкам. — Вас здесь кто-нибудь обижает?

— Нет, господин, — ответили женщины в один голос.

— Хоть кто-нибудь притронулся к вам без вашего согласия или обидел?

— Нет, господин, — усиленно закачали они головой.

— Вам силой навязывают веру в Спящего?

— Нет, господин! Спящий — истинный бог, и нет других богов, кроме него, — на удивление слаженно ответили бывшие наложницы.

— Идите, — кивнул Юберион и новоиспечённые жрицы Спящего скрылись в своих кельях.

— Ты доволен? — обратился ко мне мессия.

— Нет. Но, полагаю, это не имеет значения.

— Верно, — улыбнулся лидер Братства, — ты быстро учишься. Возможно, Спящий пощадит тебя, когда настанет час расплаты.

Не прощаясь, я повернулся, удивившись, сколько раз за сегодня уже проделывал этот манёвр, и на этот раз быстрым шагом направился к выходу, больше не оборачиваясь.

Глава 14. Пустые разговоры

Во время моего общения с Юберионом Лестер ждал у подножия храма, и как только я спустился, сразу набросился на меня с расспросами:

— Как всё прошло?

Я скривился, пытаясь выражением лица показать свои истинные мысли:

— Просто прекрасно. Юберион продемонстрировал магию Спящего во всей красе.

— Ты в порядке? — озабоченно спросил друг, внимательно меня осматривая, — что случилось?

— Ерунда. Просто он удовлетворил моё любопытство.

Лестер недоверчиво покачал головой:

— Твоё лицо говорит о другом. Но слава Спящему, ты жив, здоров и разгуливаешь на свободе. Может, пройдёмся, подышим свежим воздухом, и ты всё расскажешь, как есть?

— Что ж, пошли, всё равно от тебя не отвяжешься, — в шутку ответил я, — а здесь и вправду не лучшее место для разговоров.

Вокруг нас было не очень много народа: группа послушников всё также увлечённо молилась у постамента с молчаливым гуру, стражи истуканами стояли на входе в храм, и лишь несколько послушников что-то оживлённо обсуждали в дальнем конце площади. Тем не менее, на открытом пространстве звук распространялся очень хорошо, а у меня не было желания ставить весь лагерь в известность о случившемся. Это дело касалось только магов огня и лидера Братства. Впрочем, не удовлетворить любопытство приятеля было бы, по крайней мере, не вежливо, ведь он приложил немало усилий, чтобы помочь мне. Потому мы пошли прогуляться к самой границе болот, на самый край лагеря, куда почти никто не заходил. Присев там на какой-то коряге, мы смогли обсудить всё в тишине и спокойствии.

Лестер был обеспокоен случившимся, в том числе тем, как это отразится на его судьбе, ведь именно он привёл меня в лагерь. Когда я дошёл до момента, где активировал огненный шар, мой друг в отчаянии закрыл лицо руками. Впрочем, дальше он немного успокоился, ведь соглашение, причём обоюдовыгодное, было в итоге достигнуто. Лестер едва ли мог как-то пострадать, скорее наоборот, Юберион в очередной раз убедился в его полезности.

— За этот короткий разговор ты узнал больше о планах Юбериона, чем все послушники Братства вместе взятые за долгие годы, — подытожил Лестер мой рассказ. — Пожалуй, только гуру так хорошо осведомлены. В этом ты, конечно, преуспел, но в результате чуть не был расплющен об пол. Интересные у тебя методы ведения переговоров… Да уж, удивил ты меня, Мильтен. От Горна я бы ещё мог ожидать нечто подобное, но от тебя? Вот уж не думал, что ты наплюёшь на все мои наставления, да и на элементарный здравый смысл, и станешь дерзить пророку. Спасибо, что хоть не стал устраивать магический поединок. Ты уж извини, но я больше ни за что не соглашусь организовывать тебе встречу с Юберионом. Да и вообще с кем-либо… можешь даже не просить.

— Я надеюсь, что больше мне этого и не понадобится, — пожал я плечами, — а что касается неуважения — это для тебя он пророк, а для меня обычный еретик, отрёкшийся от трёх Богов.

— Давай на этот раз обойдёмся без этого занудства, а? — возмутился Лестер, — сдаётся мне, это уже сто раз обговорено. Мы остаёмся при своих взглядах, ты при своих.

В целом, с Лестером мы не поссорились, чему я был очень рад, хотя некая натянутость в отношениях осталась. Он был возмущён моим поведением и непочтением к избраннику Спящего. Попрощавшись, я активировал руну телепортации, и с некоторым облегчением, наконец, покинул Болотный лагерь. Не сказал бы, что был очень рад возвращению в замок, но последние события меня изрядно вымотали, хотелось отдохнуть в привычной и безопасной обстановке.

Корристо встретил меня у пентаграммы сразу по прибытию. Он был явно недоволен моим долгим отсутствием, и, хотя не высказал этого вслух, в его голосе чувствовался такой холод, что можно было покрыться инеем:

— Рассказывай, — коротко сказал учитель вместо приветствия, оценивающе разглядывая меня и нахмурив брови.

Я был готов к худшему — к «извержению вулкана», потоку ярости и всеуничтожающего огня. На этом фоне ледяной, но спокойный тон показался приятной альтернативой. Впрочем, Корристо никогда не был склонен бурно выражать свои эмоции. Не испытывая терпения наставника, я рассказал практически обо всём произошедшем, утаив лишь некоторые детали. Например, не упоминал, что предупредил друзей о возможной слежке.