Мизанабим - Дарья Райнер

– Все в норме? – Сом расправляет дужки очков.

– Смотря что считать нормой, – хмыкает Карп. – Меня будто прожевали и выплюнули. И воняю я соответственно.

Дальше двигаются в тишине. Пару раз Нура ощущает прикосновения скользких тел к ногам. Черви это или нет, она предпочитает не думать. От душного смрада слезятся глаза: чем дальше тянется проход, тем грязнее становится вода. Вскоре они выпрямляются в полный рост. Сом подсаживает Ёршика, затем Нуру: она хватается за железную скобу и подтягивается на руках. Над головой лязгает. В светлеющем провале исчезает Горчак, а следом Карп подхватывает её за руку и помогает выбраться.

Нура стоит на четвереньках, привыкая к свету, вдыхая дымную горечь Клифа, вбирая в себя шум незнакомого города.

– Вставай, Никса, надо идти.

И она слушается, встаёт – бездумно, на одних инстинктах. Одёргивает подол платья, откидывает за спину мокрые волосы. Ёршик снова берёт её за руку, увлекая вперёд.

Узкие улицы, мощёные камнем, всполохи пожаров в отдалении, эхо чьих-то криков – всё смазывается, сливаясь в единую кляксу. У Нуры не получается глубоко вдохнуть. На виске бьётся жилка. Она оглядывается по сторонам, пытаясь понять, куда идут братья, спорившие на ходу.

Кажется, они говорят о Скате. Об убежище. Оружии. Побеге. Никогда раньше имперские слова не казались ей настолько чужими. Лишёнными смысла.

– Стойте!

Из высокого белого здания доносится звон колокола. Нура впервые видит церковь Рассвета – необычайно высокую. Выше всех домов в городе.

– Слушайте.

Размеренный бой прерывается, а затем удары становятся чаще.

Дон-дон, дон-дон-дон…

– Скат!

– Щучий потрох, а! Как ему удалось?

– Туда! – Сом теперь идёт впереди, почти бежит, выбирая повороты каким-то невероятным чутьём, как у рыбы-нюхача, одной из самых быстрых жителей моря.

Первый мост они минуют, прежде чем огонь перекидывается на канаты. Кто-то кричит. Нура в ужасе видит, как женщина прыгает с моста в канал. На оживлённой улице происходит страшное: ещё никогда в своей жизни она не видела такого скопления людей. Одни выкрикивают что-то неразборчиво, другие плачут, третьи заколачивают двери досками. На некоторых домах изображён символ перечёркнутого круга, наверняка означающий болезнь.

– Держись в стороне и никого не касайся. – Карп оказывается рядом. Его куртка разорвана, на плече темнеет кровь. Узкий лаз не прошёл для него даром.

Нура поднимает глаза. Лиловое небо теряет краски, становясь просто серым: наступает день, и этот день гремит, воет и захлёбывается, пугая крикливых чаек.

Второй мост сделан из камня, он заканчивается аркой ворот, и два человека в синих мундирах отчаянно пытаются запереть створки.

– Поднажали!

Нестерпимо близко грохает выстрел.

– Не отставайте! – Крик Сома пробивается сквозь дрожащий звон.

Сквозь дым она видит, как Горчак с разбега бьёт по решётке, а Карп схватывается с жандармом.

Створка ворот распахивается. Винтовка стражника летит на камни. Нура не может отвести взгляд, видя бесхитростную, но жестокую драку, напоминающую ритуальный кани-ароха. Но «танец славы» был игрой, развлечением в дни праздников, а сейчас – всё по-настоящему.

«Стань кем-то», – напоминает она себе и, не мешкая, поднимает винтовку. Гладкое дерево ложится в ладонь на удивление просто. Она бьёт с размаху, неумеючи – боится задеть Карпа, но широкий конец попадает точно в основание черепа. Слышится мягкий хруст. Нура отшатывается.

Кулак довершает дело: Карп выбирается из-под осевшего противника. Из рассечённой брови течёт тонкая струйка.

– Веснушка, ты зря… – он решительно отбирает ружьё, на лице читается смесь тревоги и восхищения. – Не надо тебе, не суйся больше, слышишь?

Она не слышит.

Ёршик уже тащит её за руку вперёд. Что станет со вторым жандармом, Нура так и не узнает. Но следом за маленьким отрядом Верёвочного Братства во Внутренний круг хлынет толпа безумцев.

☽ ⚓ ☾

В воздухе кружится пепел.

Нуре горячо и горько, она спешит сквозь тёмное утро – туда, куда ведёт их Сом. К высокому дому, чей белый шпиль дырявит облака, – храму Рассвета. Нура немногое знает о религии имперцев, только то, что она родилась три сотни лет назад.

После Второго Потопа настали годы Тёмного Неба, когда солнце и луна оказались спрятаны за плотной ширмой туч. Маленькая Нура слушала сказки Сатофи и дивилась: разве так бывает? Все восемь богов-хранителей та-мери утратили свою силу, когда из-за моря-между-мирами явился Чуждый бог. Он принёс гибель и бури, и родина та-мери – некогда большой материк – раскололась на сотни крохотных островов. Каждый вечер перед сном Сатофи заставлял её перечислять названия известных земель, чтобы не забыть; и каждый раз прибавлял по одному, нанизывая их, как бусины на крепкую нить памяти. Теперь Нура понимала, почему жители Силт-Айла называли архипелаг «цепью»: вместо металлических звеньев для неё всегда были бусины… И одной стало меньше после её разговора с те-макуту.

Значило ли это, что Первый огонь – изначальная искра, оставленная в дар людям Ахи’Коре, богом чистого пламени, – утерян? Куда будут отправляться новые поколения в поисках предсказания судьбы? Как они смогут встать рядом с взрослыми членами племени, будь то кочевники или общинники? На что будет похожа их будущая жизнь?

А её, Нуры – или Никсы – жизнь?..

– Сюда!

Они с Ёршиком успевают нырнуть в каменную арку – какую по счёту? – прежде чем гремят выстрелы. Теперь Карп с винтовкой в руках замыкает их маленький отряд. Нура смотрит под ноги: так проще. Серый камень и пыль безопаснее, чем искажённые болью и страхом лица, бледные или залитые кровью, мужские или женские. Не смелость, а малодушие, но Нура хочет жить. Она знает, что сочувствие способно разорвать душу так же просто, как игла – рыбий пузырь. Нажми посильнее – и станет нечем дышать.

В лёгкие и без того просачивается дым, колет и царапает горло.

– Тупик! – кричит Сом, и Нура едва не врезается в его спину. Неожиданная передышка настигает в узком кармане между стенами двухэтажных домов, жмущихся друг к другу, как больные чайки. – У гиен баррикады, но с той стороны тихо.

Он пытается оторвать доску, но та держится крепко, прибитая гвоздями. Карп подставляет плечо, и вдвоём они расшатывают опору, но этого мало.

– Надо перелезть, – заявляет Горчак, – так будет быстрее. Пойду первым, только подсадите.

Карп и Сом обмениваются взглядами.

– Не время спорить.

Нура успевает понять, что Горчак говорит мало, но всегда по делу. Ему удаётся быть собранным и невозмутимым, даже когда вокруг творится хаос.

– Давай на счёт три! – Карп подставляет широкие ладони, а затем и плечо, подталкивая брата, когда тот оказывается наверху, целяясь башмаком за железную сетку. Короткая заминка – и Горчак спрыгивает с той стороны.