Цветная музыка сидхе - Милена Валерьевна Завойчинская

устраивало. Я не собиралась делать вид, что он мой раб, и даже мысли не допускала о покровительстве, моем или его. А вот как существовать иначе? Тут стоит поразмыслить.

А еще предельно ясно вырисовываются несколько проблем. Во-первых, сам Дарио. Он всё же изменился, у него непростой характер, он упертый дракон, считающий меня чуть ли не своей собственностью. А во-вторых, я, в свою очередь, тоже не самое покладистое существо, уже не ребенок (что бы он ни говорил относительно моих семнадцати лет), я не готова жить под чьим-то контролем. И в-третьих, как нам существовать рядом, но при этом не быть родственниками, любовниками или супружеской парой, я не представляю. Помыкать собой и командовать я не позволю. Дарио же, наоборот, будет пытаться это делать всеми силами, так как привык видеть во мне малыша и быть в нашей команде безоговорочным лидером. Его и раньше-то не смущала такая мелочь, что это вроде как он мой раб, а я его хозяйка. А уж сейчас и подавно.

Он мужчина, он дракон, он старше. Я девушка, я совсем юная и неопытная, я его сокровище. Он меня не отпустит. Я ему больше не верю, хотя и рада в глубине души, что он вернулся. У него странные понятия: я принадлежу ему, он – мне, вариаций отчего-то не допускается.

М-да. Будет непросто. Рискнуть и пустить его снова в свою жизнь?

Глава 10

Закончив с мытьем, Дар тщательно вытер меня, скрутил мои длинные мокрые волосы в узел, чтобы с них не стекала вода, и на руках понес обратно в спальню. О том, что ему самому перед выходом из ванной не мешало бы прикрыться, он даже не подумал, лишь небрежно обтерся и откинул мокрое полотенце.

В комнате Марша и Линда заканчивали перестилать постель. Увидев голого дракона, несшего на руках их леди, девушки взвизгнули, прикрыли глаза руками и бросились в коридор.

– Мне не нравится то, как ты обращаешься с моей прислугой, – констатировала я, проводив служанок взглядом. – Они все хорошие и порядочные люди и нелюди. Это я про Жужу. Тебе не стоило их обижать и быть таким грубым.

– Я нервничал, – лаконично отозвался Дар и аккуратно усадил меня на стул у трюмо.

Из зеркала на меня смотрела болезненного вида блондинка с маленькой родинкой над верхней губой, с синяками под глазами и с запавшими щеками. На плечах и шее блестели капельки воды, мокрые волосы небрежно скручены.

– Ты умеешь сушить волосы? – Не глядя на мое отражение, Дар принялся раскручивать узел, выпуская на волю длинные пряди.

– Откуда бы? Я вообще ничего не умею. Ауры только этой ночью видеть начала, когда пришла в себя. Кстати, ты уже не бордовый с фиолетовым. Это нормально, что ауры меняют цвет?

– Я нервничал! – повторил он, бросив взгляд в зеркало. – Бездна! Рэми, ты даже вообразить себе не можешь, как я испугался, когда у тебя начался припадок и ты потеряла сознание. Да еще так надолго… Я ведь… – Он резко качнул головой, словно отгоняя какую-то мысль. – Я не собирался оставаться. Думал просто помочь тебе, проследить, чтобы ты ни в чем не нуждалась. И потом, ты была такая красивая, недоступная, совершенная, совсем чужая, не моя.

– Но?..

– Но потом тебе стало плохо. И оказалось, что… – присев на корточки, Дарио обхватил меня руками со спины, крепко сжал в объятии и, глядя на мое отражение, признался: – Я не могу без тебя, малыш. Это ужасно, я в курсе. И наверное, я кажусь тебе психом. Я и правда слегка безумен, признаю. Годы в рабстве дались нелегко, я осознаю, что не всегда адекватен. Но тебе придется как-то с этим жить, потому что отпустить тебя и дать свободу от себя я не смогу. Прости, Рэми, но это невозможно. Я скорее умру, чем отпущу тебя.

– Дар, но если ты сам осознаешь, что происходящее не совсем… – Я помялась, не желая обижать его.

– Осознаю. Понимаю. Признаю, что ты будешь бунтовать, – криво усмехнулся он и пристроил подбородок на моем плече. – Помнишь, я говорил… Давно, когда мы еще были с тобой вдвоем против всех. Я говорил, что у меня нет ничего и никого, что ты мое единственное сокровище. Так вот, я вернул имя, состояние, дом, а оказалось, что ничего не изменилось. У меня по-прежнему нет никого, кроме тебя. Я не знаю, что нам делать, Рэми. Но не уйду и не позволю уйти тебе. Сейчас я хотя бы не чувствую себя извращенцем, как тогда, когда ты была мальчиком. Могу спокойно тебя обнимать, и моя зависимость от тебя не выглядит абсолютным сумасшествием.

Я сидела в его объятиях, мы оба смотрели в зеркало на отражения наших глаз.

– Дар… Может, обратиться к менталистам? Ты же лорд, ты дракон. Так нельзя.

– Помнишь мои слова про сокровище дракона? Ты возмущалась, что это ненормально – сравнивать живое существо с бездушными драгоценностями? Да, я дракон. Когда мы встречаем существо, живое разумное существо, на котором зацикливаемся… Это и есть найти свое сокровище. В некотором роде это болезнь, безумие, одержимость. И тебе придется смириться с фактом, что я абсолютно безумен и болен. Одержим тобой. Я не знаю, как с этим бороться. У меня не выходит. Думал, что получится, когда злился на тебя, был вдали, но стоило мне тебя опять увидеть, испугаться за твою жизнь и что я могу тебя потерять, и все. Я словно сошел с ума. Прости, но это не лечится.

– Почему ты мне не объяснял, какой смысл драконы вкладывают в слово «сокровище»? Я не думала, что все так… странно. Только теперь мне становится понятным, отчего для лорда Калахана потеря Альенды стала таким ударом.

– Никто не любит признаваться в своей слабости и уязвимости. У меня тоже раньше не было сокровища, и я сам сейчас не совсем понимаю происходящее, – отвел он взгляд.

Вновь повисла пауза. На этот раз не тяжелая, а словно мы оба взяли передышку. Чтобы осознать все сказанное.

– Я скучала по тебе. Так сильно скучала… А тебя все не было, ты бросил меня. Ты мне очень дорог, Дар. У меня тоже нет никого, кроме тебя. Но я очень прошу, не души меня. Если лорд Калахан вел себя так же, как пытаешься сейчас ты, я не удивлена, что моя мама сбежала от него.

– Рэми! Я…

– Погоди. Дар, я тебе больше не верю так, как раньше, но постараюсь принять твою одержимость и безумие. Я все поняла. Это пугает,