Придворный Медик. Том 2 - Алексей Аржанов

я. — Выждем момент. Вы должны застать их с поличным. Услышать, о чём они говорят. Ясно?

— И как же мне это сделать? — не понял маляр.

— По моим данным, ваш помощник Евгений уходит домой за два часа до окончания вашего рабочего времени, — произнёс я. — И у него есть два выходных, которые выпадают на ваши трудовые будни. Верно?

— Откуда вы всё знаете? — удивился Петров.

— На этот вопрос я вам не отвечу. Как я и сказал, никто не должен узнать, что это я решил вам помочь.

— Всё-всё, господин Булгаков, молчу, — он провёл большим и указательным пальцем по рту, изображая застёжку-молнию.

— Поступим следующим образом, — решил подытожить я. — Сейчас я вас вылечу, затем выдам больничный, скажем… на три дня. Однако о больничном вы своей жене и Евгению не сообщите. Скажете им, что начальник временно перевёл вас на другой участок. А затем проследите за тем, что происходит в вашей квартире через окно. Знаю, что вы живёте на первом этаже. Проблем не возникнет. Понимаю, что дело это неприятное, но лучше записать всё на диктофон или на камеру. И только после этого передадите всю информацию службе безопасности. Обязательно добавьте, что все предыдущие покушения были совершены Евгением. Я подтвержу ваши догадки выпиской о прошлых обращениях.

План идеальный. Теперь маляр точно перестанет получать травмы на работе. Но для начала нужно разобраться с его нынешним состоянием.

— Всё запомнили? — уточнил я.

— Да, Павел Андреевич. Я всё сделаю!

— Отлично. А теперь давайте лечить вашу травму. Будем надеяться, что это последнее ваше обращение за помощью. Больше никто вам угрожать не будет, — заключил я.

И активировал «анализ». Магия сегодня мне давалась очень туго. Всё из-за того, что я перенапряг лекарские каналы на выходных. Но этот дискомфорт я перетерплю — не проблема. Главное, что это ускорит мой рост!

Никаких переломов нет. К счастью, пострадали только мягкие ткани лица. Хотя и в этом хорошего мало. Мышцы, кожа и жировая клетчатка смялись, возникло много кровоподтёков. Излечить эти повреждения — не проблема. С этим я справлюсь очень быстро.

Однако есть всё же одна серьёзная травма, на которую придётся потратить чуть больше сил.

Нос. Он не сломан, но перегородку между ноздрями погнуло, а слизистую сильно изорвало. Это и спровоцировало массивное носовое кровотечение.

Причём перегородка пострадала серьёзно. Дело не в обычном искривлении, которое свойственно чуть ли не всем мужчинам на планете.

Эх, помню я наших пластических хирургов из прошлого мира. Как же некоторые из них любили выкачивать деньги из бедных пациентов, которым эта операция совершенно не требовалась!

«У вас кривая перегородка! Надо лечить оперативно», — говорили они.

Ага. Ну-ну. Понимаю, что деньги всем нужны. Но с тем же успехом можно сказать мужчинам, что у них есть репродуктивные органы, и они, наверное, мешают сидеть и ходить. Надо бы удалить, верно?

Не верно. У большинства мужчин эволюционно сформировалась кривая перегородка. По мнению многих учёных, она создана, чтобы храпеть и отпугивать хищников. Да, понимаю, что хищников в современном мире нет.

Но стоит ли тратить бешеные деньги на пластику перегородки, если этот дефект есть у большей части мужского населения планеты? Лично я сомневаюсь. Кто хочет — пусть исправляет. Но навязывать эту процедуру не надо.

Другое дело — Петров. У него перегородка в гармошку сложилась. Удивлён, что нос не переломился при ударе.

Я потратил чуть больше двадцати минут, чтобы полностью восстановить структуру хряща и слизистой носа. И только после этого отпустил настрадавшегося маляра домой.

— Спасибо вам за всё, господин Булгаков, — он даже поклонился, прежде чем покинуть мой кабинет. — Я сделаю всё так, как вы сказали. Благодарю, что открыли мне глаза.

Как только дверь за Петровым закрылась, Анастасия Ковалёва набрала воздуха в грудь и тут же выпалила:

— Павел, как? Откуда ты это узнал? Я просто в шоке! Ты ведь не только вылечил пациента, но и жизнь ему спас! Без твоих советов его бы…

— Тише-тише, — поморщился я. — Аж в ушах запищало. Подожди со своими вопросами. Тем более отвечать на них я не стану. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Не надо никому рассказывать о том, что здесь произошло. Это ясно?

Мне пришлось использовать строгий тон, чтобы Ковалёва точно всё поняла. Грубить я ни в коем случае ей не хотел. Мы с ней в хороших отношениях. У нас уже есть несколько общих тайн, и я практически начал ей доверять. Но лучше убедиться, что она никому ничего не расскажет.

— Павел, ну ты чего? — поёжилась Анастасия. — Я тебя ни за что не предам. Ты же знаешь. Кроме того, ты сдержал слово, всего за неделю смог забрать меня от Дубкова и перевести в свой кабинет. Я не подведу.

— Хорошо, спасибо за понимание, Насть, — смягчился я. — Просто учти, что такое будет происходить часто. Некоторым пациентам я помогаю не только магией и лекарствами, но ещё и советом. Я внимательно слежу за тем, что происходит при дворе.

Продолжить разговор мы не смогли, поскольку в мой кабинет заявился Евгений Гаврилов.

— Всё, Павел Андреевич, — вздохнул он. — Как и договаривались, можете перенаправлять своих пациентов ко мне. Вижу, у вас их осталось всего пять человек, а у меня их сегодня и вовсе нет почему-то. Можете приступать к финальным штрихам подготовки дневного стационара.

— Отличные новости! — улыбнулся я.

Мне уже с утра не терпится всё поскорее подготовить к началу работы.

— Кстати, известно что-нибудь о том, как стартовал дневной стационар Ломоносова? — спросил Евгения Кирилловича я.

— К чёрту Ломоносова! — не удержался мой бывший наставник, затем перевёл взгляд на Ковалёву и понял, что медсестра прекрасно слышала его вспышку гнева. — Простите, я хотел сказать, что Максим Владимирович уже положил двух пациентов в своё отделение.

— И чего вы так переживаете? — пожал плечами я. — Это совсем не густо. Вот увидите — завтра мы устроим настоящую жару. Весь императорский двор будет к нам ломиться.

Чтобы не быть голословным, я оставил своих пациентов Гаврилову и рванул в дневной стационар, чтобы поскорее подготовить его к первым пациентам. Думаю, уже завтра утром мы сможем положить сюда нескольких человек.

Время пролетело незаметно. В стационаре я провозился часов пять — не меньше. Половину времени объяснял