Девять принцев Амбера. Ружья Авалона - Роджер Желязны

Я повис на балке и спрыгнул футов с пятнадцати, мягко спружинив на полусогнутых коленях. Погоню я опережал минут на пять – более чем достаточно, чтобы сбежать. Ведь при мне теперь были карты.

Имелось два способа перенестись из Амбера напрямую в Тень.

Во-первых, Образ, но для такого им пользовались редко.

Во-вторых, Козыри. Если довериться родственнику.

Я вновь задумался о Блейзе. Ему я почти мог довериться. Он мой брат, но у него трудности, – а я мог ему помочь.

И я взглянул на него, коронованного пламенем, одетого в красное и оранжевое, меч в правой руке и кубок с вином в левой. В синих глазах плясали черти, борода полыхала рыжим огнем, а узор на его клинке, вдруг осознал я, повторяет фрагмент Образа. Перстни его замерцали. Он шевельнулся.

Контакт возник порывом ледяного ветра.

Изображение на карте казалось полноразмерным, сменив позу на ту, в которой находился сейчас настоящий Блейз. Глаза его пытались сосредоточиться на мне, губы шевельнулись.

– Кто это? – проговорили они, и я услышал слова.

– Корвин, – сказал я, и он протянул левую руку, в которой уже не было кубка.

– Тогда иди ко мне, если не возражаешь.

Я протянул руку, и наши пальцы встретились. Я шагнул вперед.

Карта по-прежнему была у меня в левой руке, но мы с Блейзом стояли теперь рядом на скале, с одной стороны зиял обрыв, с другой – высились стены цитадели. Небосвод над нами имел цвет пламени.

– Привет, Блейз, – сказал я, убирая карту к остальным. – Спасибо за помощь.

Внезапно нахлынула слабость; я осознал, что левое плечо у меня еще вовсю кровит.

– Ты ранен! – воскликнул он, подхватив меня, и я хотел кивнуть, но потерял сознание.

Позднее тем вечером я, развалившись в большом кресле в цитадели, посасывал виски. Мы курили и беседовали.

– Итак, ты действительно побывал в Амбере?

– Именно так.

– И ранил Эрика на поединке?

– Да.

– Черт! Жаль, что не убил! – Потом он подумал и добавил: – Хотя, может, и к лучшему. Тогда трон занял бы ты. А против Эрика у меня шансов больше, чем против тебя. Даже не знаю. Какие у тебя планы?

Я решил говорить откровенно.

– Все мы хотим занять трон, так что нет смысла лгать друг другу. Убивать тебя из-за этого я не собираюсь, это было бы глупо – но, с другой стороны, не стану и отказываться от своих притязаний только потому, что сейчас пользуюсь твоим гостеприимством. Рэндом бы оценил, конечно, однако он сейчас устранен из расклада. О Бенедикте давно ничего не слышно. Жерар и Каин скорее поддерживают Эрика, нежели сами метят во власть. Джулиан – примерно так же. Значит, остаются Бранд и сестры. Что там себе думает сейчас Бранд – без понятия, а вот о Дейдре знаю точно: сил у нее нет, разве что они с Ллевеллой что-то поднимут в Ребме. Флора в свите Эрика. О Фионе не знаю ничего.

– Итак, остаемся только мы, – проговорил Блейз, вновь наполняя наши кубки. – Да, ты прав. Что у кого крутится сейчас в голове – сказать не могу, однако вполне в состоянии оценить возможности каждого из наших родственников и полагаю, что лучшая позиция сейчас у меня. Ты мудро поступил, присоединившись ко мне. Поддержи меня, и я передам тебе регентство.

– Да будет благословенно твое сердце! – вздохнул я. – Там посмотрим.

Мы выпили.

– Так что еще можно сделать? – спросил Блейз, и я понял, что вопрос на самом деле важный.

– Я мог бы снарядить свою армию и взять Амбер в осаду, – сообщил я.

– И в какой Тени находится твоя армия? – осведомился он.

– Это уже мое дело, – сказал я. – Не думаю, что я стану враждовать с тобой. На троне, говоря о гипотетическом монархе, я предпочел бы видеть тебя, меня, Жерара или Бенедикта, если он еще жив.

– Предпочтительно себя, конечно же.

– Конечно.

– Что ж, мы вполне понимаем друг друга. А значит, пока можем действовать вместе.

– Аналогично, – кивнул я. – Иначе я вряд ли добровольно предался в твои руки.

Он улыбнулся в бороду:

– Тебе нужен был союзник. А я – меньшее зло.

– Точно, – согласился я.

– Хотел бы я, чтобы и Бенедикт был с нами! И чтобы Жерар не продался Эрику…

– Хотеть можно много чего, – отозвался я. – Но лучше все-таки действовать. Действия, направляемые осознанным желанием, обычно к чему-то да при-водят.

– Хорошо сказано, – заметил Блейз.

Некоторое время мы молча курили.

– Насколько я могу тебе доверять? – спросил он.

– Настолько же, насколько я могу доверять тебе.

– Тогда давай заключим сделку. Если честно, я думал, что ты давно мертв. И не ожидал, что появишься в ключевой момент и тут же предъявишь свои права. Но ты здесь, так тому и быть. Давай заключим союз, объединим наши силы и осадим Амбер. Кто выживет, получит все. А если выживем оба – черт возьми, мы всегда можем решить этот вопрос в поединке.

Я подумал. Эта сделка звучала лучшей из всех, что мне предлагали. Так что я сказал:

– Хорошо. Дай мне время до утра. И тогда получишь ответ, ладно?

– Согласен.

Мы допили виски и некоторое время сидели в раздумьях. Плечо еще дергало, но виски помогло, как и мазь, которую дал Блейз. Хмель, правда, придал нам сентиментальности.

«Странно все-таки, – думал я, – иметь столько родни и оставаться одиночкой, ведь у всех у нас своя жизнь и свои пути». Мы вспоминали былое, прогоняя луну с небес[69], пока у обоих не стали слипаться глаза. Тогда Блейз хлопнул меня по здоровому плечу и сказал, что, наверное, все-таки пора спать, а утром слуга подаст мне завтрак прямо в постель. Я кивнул, мы обнялись на прощанье, и он удалился к себе.

Я подошел к окну. Покои мои выходили на тот самый обрыв, и окрестности отсюда были хорошо видны.

Внизу полыхали тысячи костров, подобные россыпи крупных звезд. Да, Блейз собрал серьезные силы, аж завидно. С другой стороны, это и к лучшему: если кто и сумеет сбросить Эрика, это будет Блейз. На престоле Амбера он был бы вполне неплох, просто я предпочитал там себя.

Присмотревшись внимательнее, я обратил внимание, что тени вокруг костров выглядят как-то странно. Из кого Блейз, интересно, собрал свое войско? Впрочем, у него сил всяко больше, чем у меня.

Я вернулся к столу и налил себе еще виски. Но прежде чем выпить, зажег свечку и достал колоду экспроприированных карт. В мерцании свечи разложил карты на столе, оставил ту, где был изображен Эрик, остальные убрал обратно в футляр.

Через некоторое время изображение ожило. Эрик был уже в ночной сорочке, рука