Хозяин облачного трона II - Алексис Опсокополос

Я обнял Тину крепче и ещё раз поцеловал. А она вдруг немного отодвинулась, сжала ладонями моё лицо и как-то странно посмотрела мне в глаза. И я увидел в её взгляде… нет, не страсть. В этот раз не страсть, а какое-то странное волнение. Скорее, даже тревогу. Я хотел было спросить, что случилось, но не успел. Губы Тины дрогнули, слегка приоткрылись, она выдержала небольшую паузу, словно никак не могла решиться сказать что-то очень важное, а потом всё же сказала:

— Ты поедешь со мной в столицу?

Она спросила тихо, почти шёпотом, но в этой фразе было всё: и просьба, и страх услышать отказ, и надежда, что отказа не последует. И всё это дублировалось в её взгляде — она продолжала, затаив дыхание, смотреть мне в глаза. И ждала ответа.

Это было неожиданно. Причём «неожиданно» — это далеко не то слово. То я даже подобрать не мог.

В голове у меня мигом собрался весь список причин, почему я не могу с ней ехать. А она продолжала на меня смотреть и ждать ответа. И этот взгляд, в котором таилась надежда, и вместе с ней — страх, что одно моё слово может всё разрушить. На меня смотрела не шикарная роковая женщина, а девочка, которую можно ранить одним ответом, да так, что шрам потом не заживёт.

Я смотрел ей в глаза и понимал, что должен отказать. Но не мог: звук в горле застрял, язык не шевелился. Я не мог вымолвить ни слова. А она всё ждала. А потом улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня. Так, словно мне не хватало этого поцелуя для принятия верного решения. Словно он мог унять мою несговорчивость.

— Поедешь? — спросила она чуть громче.

Глаза её были полны убеждения. Они говорили: «Ты просто решись. Нам хорошо здесь и сейчас, значит, и там будет хорошо. Это главное, а всё остальное — мелочи, с остальным мы разберёмся».

Но я знал, что не поеду; знал не потому, что не люблю её, а потому, что не готов принять роль любовника влиятельной особы, какой бы милой и прекрасной она ни была наедине со мной. Только вот причиной отказа было нежелание становиться тайным любовником холодной и влиятельной госпожи Морисаль, а ранить отказом я должен был свою нежную и милую Тину. И поэтому не мог произнести ни слова. Просто ком стал в горле, и всё.

Я молчал, а она смотрела на меня, и потихонечку из её улыбки одна за другой начали пропадать искорки, а потом исчезла и сама улыбка. Лицо Тины стало растерянным, как если бы внутри у неё что-то треснуло. Или сломалось. И она тихо попросила:

— Не отвечай. Не надо, мне будет больно. Я всё и так поняла.

Мне стало так погано, будто я совершил что-то запредельно ужасное, хотя ничего ужасного я не совершал. Дикое чувство. А Тина попыталась через силу вернуть улыбку, но пока у неё получалось не очень.

Она встала с кровати и, укутываясь в простыню, произнесла с лёгким извинением в голосе:

— Прости, что испортила такое волшебное утро. Но я просто не могла не предложить ещё раз.

— Ты ничего не испортила, — сказал я. — И это ты меня прости. Ты невероятная, красивая, женственная, ты заставляешь моё сердце колотиться, как молот, каждый раз, когда я тебя всего лишь вижу. А уж обладать тобой… это… это просто невозможно описать, какие чувства я испытываю. Но быть любовником влиятельной дамы — это не та дорога, по которой мне хочется идти. Или скорее, это не та дорога, по которой я должен идти. Я очень надеюсь, что ты меня когда-нибудь поймёшь.

— Я понимаю тебя, — тихо сказала она. — Я прекрасно тебя понимаю и не обижаюсь, ведь я ожидала такой ответ. Всё нормально.

— Через два дня ты вернёшься в столицу, и тебя закружит водоворот привычной жизни. Мне очень льстит твоё предложение, но мы ведь оба знаем, что в столице, тебе будет не до меня. Да и кто я, а кто ты?

— Мы смогли бы что-нибудь придумать, — возразила Тина.

— Ты вернёшься домой и уже через месяц про меня забудешь, — сказал я.

— Я тебя никогда не забуду.

— Приятно слышать, но мы оба знаем, что это не так.

— Я тебя никогда не забуду! — сказала Тина жёстко, с обидой, и в этой фразе проскользнул последний маленький кусочек надежды.

— Ты даже не представляешь, как мне приятно это слышать, — сказал я. — Но у тебя своя жизнь в столице, я не думаю, что в ней найдётся достаточно места для меня. А встречи два раза в месяц — это не то, ради чего стоит завязывать отношения.

Тина молчала, а затем вдруг показала рукой на сердце и сказала совсем тихо:

— Я уже нашла место для тебя. Здесь.

Это было очень трогательно: показать, что она нашла для меня место в своём сердце, но я понимал, что это всего лишь эмоции. И Тина это понимала. Она выдержала паузу, и улыбка вернулась — слабая, усталая, как будто подсвеченная болью. Но в ней снова мелькнули искорки, пока ещё еле заметные.

Тина стояла посреди комнаты, босиком, прижимая простыню к груди, и смотрела на меня невероятно грустными глазами. А потом произнесла с какой-то непривычной хрипотцой в голосе, будто ей пришлось вытаскивать слова из горла через застрявший там ком:

— Я принимаю твоё решение. Но оставшиеся две ночи у меня никто не отнимет.

— Если кто-то попытается это сделать, я убью его, — пообещал я.

Глава 10

Тина предложила захватить меня с собой: довезти до академии и незаметно высадить у ворот, но я отказался. Не стоило лишний раз её компрометировать, кто-нибудь да обязательно увидит. Да и толку было мне ехать туда так рано? Что я там забыл? Если не считать получение диплома, в академии у меня оставалось одно-единственное дело: пока действует мой пропуск в библиотеку, зайти туда и собрать всю информацию, что найду, о Виалоре, Дарсанах и Арденаире. А это можно было спокойно сделать и после обеда.

А с утра имело смысл доехать до приюта на Цветочной улице и отдать деньги Аркаса госпоже Фирилле, не стоило откладывать это на последний день моего пребывания в Криндорне, лучше было сразу отстреляться.

Я покинул