По ком плачет рябина - Лисса Рин

последует после, – Вальт говорил уверенно-размеренным тоном, но в его глазах то и дело сверкали болезненные всполохи утраченных воспоминаний. И я была готова поспорить на свою проклятую удачу, что этот бездушный фантом никогда не оставлял попыток вспомнить то единственно ценное, что когда-то делало его живым и любимым. – Ты освоишься, – подвел он заупокойную черту своей прекрасной мотивирующей речи.

– Очаровательно, – к счастью, моя неубиваемая ирония прошла со мной весь путь до самой Закраины вовсе не для того, чтобы ее сломила какая-то заунывная лекция. – Можно мне вернуться к белобрысому? – на полном серьезе обратилась я к Таре.

Я справедливо рассудила, что бесить того, кто этого вполне заслуживает, всяко веселее, чем слушать гремучую смесь из исповеди и гипнотического зомбирования.

Взгляд Тары был красноречивее слов и ясно давал понять, что я могу идти куда угодно, кроме запрашиваемого направления.

– У него и без тебя сейчас забот хватает. Но он скоро за тобой вернется, – то ли пригрозила, то ли пообещала девушка и, вернув Вальту стонущий замогильный артефакт, поспешила к выходу. – Жди здесь.

Я негромко фыркнула: отлично! Похоже, меня только что цинично и бессовестно бросили в самое пекло затейливых фантазий Управляющего Вальта!

А впрочем, исчезновение одного из надзирателей мне сейчас было даже на руку: состряпанный через пень-коленку план требовал беспрепятственного выхода за пределы Дартада на поиски утерянного маминого венчика. И едва ли эта затея пришлась бы по вкусу моим доблестным надсмотрщикам.

Нет, если совсем уж откровенно, эта затея так-то и у меня самой особого восторга не вызывала: от одной только мысли о том, что придется снова вернуться в место, полное алчных лярв и вездесущих бесов, меня бросало в крупную дрожь. Но у меня не было выбора: судя по проведенной с Управляющим беседе и на основании моего о нем впечатления, о данном им обещании найти венчик можно смело забыть. А без этого столь необходимого для поиска мамы артефакта все мое загробное путешествие не просто теряло всякий смысл, но и в принципе переводило метафорическое самоубийство, коим являлся мой безрассудный поступок изначально, в стан самого обычного. И за эту нелепую, фатальную ошибку расплачиваться в итоге придется не только мне.

От этой мысли меня передернуло. Чувствуя, как подкашиваются ноги, я быстро села за ближайший стол и сцепила под ним руки в замок, чтобы хоть немного унять крупную дрожь.

– Нужно осмотреться, – это не было просьбой. Скорее следующим пунктом моего негласного плана.

– Я могу тебе все показать, – тут же отозвалась Лисия таким многообещающим тоном, будто предлагала не помощь или наставничество, а, по меньшей мере, ритуальное самосожжение.

– Ты сама тут без помина девять дней, – возразил Вальт, в чьих глазах зловеще заблестел необъятный фронт работы и поручений, от которых отказались все, кто хоть сколько-нибудь был способен чуять подвох. – Что ты можешь ей рассказать?

– Самое основное. Как принимать, пропускать и определять души и сущи, – Лисия была невозмутима и мрачна аки полнолуние над погостом. – Те самые азы, о которых не так давно рассказала мне уважаемая Тара.

Видит Лафия, девушка была настолько тверда и убедительна, что даже я на секунду позабыла, кто из этих противоборствующих сторон был старше. Ну, или мертвее, если совсем уж буквально.

– Я не против, – решилась я поставить точку в их неожиданном противостоянии. – Учитывая, что времени у меня впереди целая вечность, мне все равно, где и под присмотром кого начинать ломать тут дрова.

Вальт поморщился, но спорить не стал.

– Как знаешь, – махнул он на меня и свою удачу рукой. – Впрочем, без колокольца ты все равно много не наломаешь, – задумчиво, словно взвешивая «за» и «против», сказал он, а потом окинул меня оценивающим взглядом и ухмыльнулся. – Да и вообще долго не протянешь.

Закончив нашу аудиенцию в одностороннем порядке, Вальт просто развернулся и пошел к каменной стойке с окошками, за которыми, судя по нарастающему гомону, разрастался загробный конфликт.

– Ну душка же, – скривилась я вслед ушедшему Вальту. – И почему его отравили, ума не приложу? – а затем последовала его примеру, развернувшись в сторону выхода.

– Ты куда? – тут же подлетела ко мне Лисия. – Тебе же велели оставаться здесь.

– Велели не выходить за Арку, – поправила я ее, пока мы выходили в коридор. – А я иду к себе в комнату, – без зазрения совести солгала я, потому как вдаваться в подробности не было ни времени, ни желания. – Скоро вернусь.

И, не говоря больше ни слова, быстро выскочила из Атриума.

Глава 4

Оставив позади источающего оптимизм и дружелюбие Вальта, приветливую помощницу Управляющего и любезного Стража, я ощутила самое настоящее облегчение. Кажется, только сейчас до меня стало доходить, отчего застрявшие в этом месте души постепенно теряли все то человеческое, что было им присуще на земле. Причина крылась вовсе не в Дартаде, а в его обитателях! Тех несчастных, у которых все живые эмоции за долгое время пребывания были выпиты и иссушены такими же несчастными, что застряли здесь до них. И теперь нынешние обитатели, измученные и опустошенные, страждут заманить в свои цепкие объятия следующее поколение новопреставленных, чтобы проделать с ними ровно все то же самое. И так, душа за душой, поколение за поколением, бесконечный замкнутый круг отчаяния и тоски, который уже не разорвет даже сама Лафия. Разве что если душа не дойдет до самого края и…

От нечаянной мысли я даже приостановилась. А ведь и правда, что случается с теми, кто дошел до точки невозврата? У нас и на земле-то выбор небольшой, но в Дартаде его не было вовсе. По крайней мере, я даже выхода не видела, не говоря уж о выборе.

Был еще момент, который меня удивил, но которому я не придала особого значения, как только здесь появилась: перенаселение. Его нет! Совсем. А ведь за столько лет земных уходов и переходов это было бы вполне закономерным явлением.

Так что же тогда, естественный отбор? Неестественная смерть? А что дальше? И что будет со мной?

Я вынырнула из мыслей только тогда, когда моя рука, отчаянно чесавшая затылок, окончательно не запуталась в волосах.

Нет, Ряба, сейчас не время об этом думать.