По ком плачет рябина - Лисса Рин

– Ты не похожа на остальных, – сказала она уже спокойно-будничным тоном и замедлилась, позволив себя нагнать. Я недоуменно покосилась на провожатую: откуда такая перемена? – Ты… как бы это поточнее выразиться…

– Яркая? – без особого энтузиазма подсказала я, вспомнив самую первую характеристику, данную мне в Закраине. И не кем-нибудь, а белобрысым, лярва его задери!

– Я хотела сказать «странная», – Тара снова обернулась и снова взглянула на мои ладони. – Но да, яркая. И еще…

– … сочная, спелая! – подсказала взявшаяся из ниоткуда Лисия, и я вздрогнула.

– И я, похоже, уже созрела, – едко закончило мое задетое самолюбие. – Вы уверены, что мы все еще говорим обо мне, а не о каких-нибудь томатах? И вообще, откуда ты здесь? – накинулась я на рыжую девочку, спешно припоминая, когда и куда та успела сбежать с подвальной разборки.

– Ты чего? – искренне возмутилась та и даже мило нахохлилась. – Я всегда была рядом.

– Ну да, – протянула я, но спорить не стала, чтобы не навлечь на себя еще больше ненужного внимания, и попыталась уйти от странной беседы в сторону созерцания мрачного дворового пейзажа, что раскинулся перед нами, едва мы вышли наружу.

Будучи приволоченной сюда седопатлатой душой в виде мешка с бураками, а затем пребывая здесь исключительно в роли уборщицы, я до сих пор не имела возможности толком рассмотреть обитель Неприкаянных.

Вот только смотреть, как выяснилось, было абсолютно не на что. Большую часть видимого пейзажа занимало высокое, этажей в пять, строение, внешним видом напоминавшее склонившийся от времени и безысходной скорби обитающих в нем душ храм. Потемневшая и растрескавшаяся, словно вылизанная частыми и беспощадными пожарами, крыша из черепиц, по форме напоминавших грубо обтесанные крышки гробов, была немногим краше самого строения без единого намека на окна. А его унылые заплесневелые стены, сплошь увитые корнями и побегами чахлых веток и растений неизвестного рода и происхождения, навевали тоску вкупе с желанием удавиться на одной из этих безжизненных лиан. К слову, такие же безжизненные стебли увивали, точно перегоревшая после Йоля гирлянда, и множество строений поменьше, беспорядочно разбросанных по территории вокруг основного «храма». Венчавшая все это пейзажное великолепие густая голубовато-сизая дымка а-ля «туман над кладбищем» красок этому месту, разумеется, не добавляла, привнося в общую картину мира легкий фатальный привкус беспросветного тлена.

– А здесь довольно… – «живописно»? «колоритно»? «экзотично»? – мой взгляд предательски споткнулся об извивающиеся у самой земли бледно-склизкие грибы с подозрительными отверстиями на мохнатых шляпках, а потом и вовсе издох аккурат под бодро бряцающими человеческими костями кустиками.

– Уныло? – помогла завершить мою неудачную зарисовку Лисия, едва не угодив в хлюпающий рот одной из «поганок». Последняя недовольно дернулась и, издав нечто среднее между шипением и клекотом, свернулась в довольно миловидный меховой пенек. – Убогая дыра.

Я нервно закусила губу: отличное продолжение беседы! И это мы еще не говорили о погоде!

– В подлунном мире были места и похуже, – моя попытка хоть немного разбавить наше унылое путешествие не менее унылой бравадой полностью провалилась в алчный земляной зев, куда я случайно угодила ступней.

Я зло скрипнула зубами: что ж, полагаю, тема красочного описания здешних мест себя полностью исчерпала. Особенно в тот момент, когда мой ботинок с громким чавкающим звуком тут же обхватил извивающийся диковинным червем кусок грязи.

– Уй, фу, пшел прочь! – шикнула я, а затем со всей силы рванула в сторону и с громким чмокающим звуком вырвала из грязевого плена свою ступню. – Очаровательный террариум, – буркнула я и, отойдя от агрессивного клочка алчного чернозема на приличное расстояние, снова попыталась вернуться к безопасному созерцанию окружающей действительности, а точнее, обитателей Дартада, что потерянно плутали по всей территории внутри Арки.

Большая часть из них вела себя так, как по моему скромному мнению и должны себя вести добропорядочные призраки: серые, едва отличимые от окружающего их мрачного пространства, души медленно и степенно плыли, паря в нескольких дюймах над землей, по своим призрачным делам. Время от времени, когда они проплывали совсем близко, я слышала тихий, печальный звон невидимых глазу колокольчиков.

«Должно быть, это и есть те самые колокольца, о которых говорила Тара», – подумала я, прислушиваясь к перезвону уникальной для каждой души трели.

Я так сосредоточилась на звуках, что в какой-то момент абсолютно утратила связь с реальностью и едва не налетела на проплывающую мимо душу укутанной в изъеденный молью платок высокой худощавой дамы с пронзительным строгим взглядом и собранными в тугой пучок седыми волосами. Растерянная женщина металась то в одну сторону, то в другую, заламывая руки и издавая требовательный бессвязный звон колокольчика на запястье. Колокольчика в виде треснувшей и измазанной в грязи детской погремушки.

– Чего это она? – озадаченно протянула я, когда та в четвертый раз проплывала мимо нас.

– Внезапная кончина, – шепнула Лисия, и я поежилась. – Видимо, все еще не может в это поверить и пытается найти выход из Закраины. Надо будет сказать проводникам, чтобы забрали и переправили.

– Как… страшно, – охнула я, ощутив в груди пугающую пустоту, напомнившую о себе забытым вопросом: а смогу ли я сама найти отсюда выход?

Словно прочтя мои мысли, дама вдруг остановилась и, обернувшись, уставилась прямо на меня.

– Иди отсюда, – шикнула на нее Лисия, взмахнув рукой. А потом странно на меня посмотрела. – Ты притягиваешь к себе слишком много внимания, – тихо, чтобы больше никто не услышал, заметила она.

– Что ты имеешь в виду? – так же тихо спросила я, покосившись на провожатую.

Но Тара, очевидно, была слишком далеко, чтобы нас услышать.

– Правда, не понимаешь? Да ты оглянись! – Лисия развела руками. – Все, чему здесь суждено было сгнить, завянуть или исчезнуть – вдруг оживает. И тянется к тебе. Плесень в подвале, души в Дартаде. Да даже мертвая земля под твоими ногами ползет за нами от самой двери.

Мне не было нужды опускать голову, чтобы убедиться в ее словах: я это чувствовала и так. Влажные причмокивающие звуки незадачливого чернозема, возомнившего себя искусной плотоядной топью, полагаю, будут еще долго преследовать меня в кошмарах. Если, конечно, я все же соизволю вернуться в подлунный мир.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – с напускным равнодушием пожала я плечами – и тут же снова провалилась ногой в грязь. – Вот же савантово отродье! – воскликнула я и раздраженно попыталась отвоевать свою лодыжку у земли, которая почему-то отчаянно решила стать мне пухом. – Твою ж…