Джон Норман - Гвардеец Гора

Мечи были отброшены. Я отвел своего пленника к остальным. С высоты я мог видеть набережную, заполненную нашими людьми, вылезающими из трюмов «Туки» и «Тины». Флот Поликрата, насколько мне было известно, состоял из сорока кораблей и находился вне крепости. Ему полагалось сдерживать флот восточных городов, стремящийся на помощь защитникам западной цепи. Таким образом, внутри твердыни была оставлена только маленькая часть сил под командованием Клиоменеса. Где-то около двухсот или двухсот пятидесяти человек. Это считалось достаточным, чтобы удерживать крепость в случае серьезной атаки, но когда враг, как это оказалось сейчас, прорвался внутрь, защита твердыни стала тщетной.

Глядя со стены вниз, я и Каллимах увидели выходящего на набережную Амилиана, Он посмотрел вверх и поднял в воздух окровавленный меч.

— Мы победили, — сказал Каллимах.

— В этой битве, — заметил я.

— Да.

Мы не подняли над владениями Поликрата флагов Порт-Коса, или Виктории, или Ара.

11

МАЙЛЗ ИЗ ВОНДА И Я

РАССМАТРИВАЕМ РАБЫНЬ

— Не хочешь ли ты присоединиться ко мне, мой друг, Майлз из Вонда? — спросил я.

— Да, — кивнул он.

Это была ночь нашей победы. Мы захватили владения. Я вставил тяжелый ключ в замок на двери и открыл ее. Она вела на узкий балкон, закрытый замысловатой решеткой, которая находилась на высоте около двадцати футов над полом и окружала площадь центрального помещения для рабынь. Комната внизу освещалась лампами.

Мы наблюдали за рабынями сквозь решетку. Она сконструирована так, что девушки не знают, когда находятся под наблюдением, а когда нет. Все, что они делают или говорят, — и они знают об этом — видно и слышно мужчинам. Это допустимо. Они — рабыни.

— Да, — тихо сказал я, — она красива.

Майлз из Вонда, как я заметил, не мог отвести глаз от одной из девушек. Она сидела у дальней стены, положив руки на колени. Рыжеволосая и соблазнительная. На ней был ошейник и кусочек желтой ткани. Когда-то она была леди Флоренс из Вонда. Теперь — простая рабыня, Флоренс.

Я увидел, как Майлз из Вонда сжал кулаки.

— Если нам все удастся, — сказал я, — без сомнения, она и другие будут распределены между нами.

Эти девушки, конечно, так же как серебро, золото и богатые одежды, были трофеем и добычей.

— До сих пор ты играл важную и значительную роль в нашем деле, Майлз из Вонда, — сказал я. — Если ты желаешь эту рабыню, очень возможно, что она будет выделена тебе как часть добычи.

— Если я захочу ее, — небрежно сказал Майлз из Вонда. — Тут, несомненно, много других пленниц, которые так же красивы.

— Несомненно, — уверил его я, — но все же она совершенно очаровательна.

— Да, — сказал он, глядя на нее, — она очаровательна.

Я улыбнулся про себя. Стремился ли Майлз из Вонда скрыть от меня свою привязанность к простой рабыне? Было очевидно, что он лелеет мысль о ней. Я не сомневался в том, что он готов умереть за нее.

— Кажется, что и ты, — глядя на меня, проговорил Майлз из Вонда, — находишь одну из этих рабынь заслуживающей интереса.

— Некоторые не вызывают у меня отвращения, — уклончиво ответил я.

— Как насчет той изящной маленькой брюнетки? — спросил он.

— Которой?

— Да вон той, — ответил он, указывая на девушку в ошейнике, чуть прикрытую лохмотьями красного цвета, сидящую на полу напротив нас, у противоположной стены.

— Этой? — уточнил я.

— Да.

Я пожал плечами. Вполне возможно, что мои глаза уже не раз выдали меня. Я увидел, как она раздраженно, нетерпеливо оттолкнула другую девушку, которая, очевидно, по ее мнению, слишком близко подошла к ней.

— В этой брюнетке, несомненно, есть некоторая нервозность, — заметил Майлз из Вонда.

— Она с Земли, — объяснил я. — Кнут может выбить это из нее.

— Ты бы мог бить ее кнутом? — поинтересовался Майлз из Вонда.

— Конечно, — уверил я его. Какая женщина смогла бы уважать мужчину, который недостаточно силен, чтобы применить к ней кнут?

Мы продолжали рассматривать центральную залу. Многие такие помещения довольно милы, они сверкают разноцветной плиткой, богатыми драпировками и оборудованы купальнями. Но эта выглядела по-другому. Она была больше похожа на угрюмую, непривлекательную, плохо освещенную, надежно защищенную тюремную камеру. Стены были высокими и мрачными, изразцы — большими и темными. В центре комнаты находился резервуар для воды. У одной стены стояло корыто для отходов. Объедки пищи кидались девушкам через окно решетки, слева от нас. Обычно пираты не балуют своих рабынь. Мы посадили всех девушек, находящихся в крепости, в одно помещение. Вместе с ними мы поместили Ширли и Лолу, которые были вывешены на носы «Туки» и «Тины», когда мы входили во внутреннюю гавань. Перед тем как соединить их с другими девушками, мы выдали им короткие туники рабынь, чтобы они пользовались авторитетом в глазах своих новых подруг. Когда один из наших людей рано утром втолкнул Лолу в камеру, я, спрятавшись на балконе, не желая быть обнаруженным, наблюдал, что за этим последовало. Увидев маленькую, изящную брюнетку в красных лохмотьях, Лола взвизгнула от удовольствия.

— Ты продала меня!

— Ты продала меня! — орала она. — А теперь ты тоже носишь ошейник!

Напуганная брюнетка прижалась спиной к стене. Тот, кто привел Лолу, схватил ее за волосы и встряхнул:

— Она не должна быть покалечена или ослеплена, — предупредил он Лолу.

Я заранее велел передать это Лоле, ожидая от нее враждебности, которую вполне можно было понять, по отношению к брюнетке.

— Да, господин! Да, господин! — заплакала Лола.

После этого ее заперли вместе с Ширли и остальными. Еще раньше я четко и ясно приказал Лоле молчать о моем присутствии в крепости. Такое же указание было дано очаровательной Ширли. Девушки будут хранить секрет. Они рабыни, они не хотят стать пищей для слинов. Таким образом, хотя брюнетка и будет, на свою беду, теперь в собственном ошейнике, содержаться взаперти с девушкой, для которой когда-то была почти госпожой, она не узнает, что некто по имени Джейсон из Виктории, свободный человек, проживает в тех же владениях, что и она.

— Как красивы рабыни, — произнес Майлз из Вонда.

— Да, — согласился я.

Я наблюдал, как Лола двигается в сторону брюнетки, и догадался, что она видела, как брюнетка оттолкнула другую девушку. Она села нарочито лениво рядом с брюнеткой и томно потянулась. Хотя Лола казалась безучастной и равнодушной к тому, что она делает, ни меня, ни брюнетку это не могло ввести в заблуждение. Затем Лола, как будто бы скучая и не обращая ни на что внимания, еще ближе придвинулась к брюнетке. Оттолкнет ли ее брюнетка? Если да, то не Лола будет зачинщицей скандала. Первый удар будет нанесен брюнеткой. Лоле тогда ничего не останется, как защищаться. Я улыбнулся про себя. Я был уверен, что, защищаясь, Лола разорвет маленькую брюнетку на куски. Я увидел, как плечи маленькой брюнетки затряслись, затем она зарыдала и, вскочив на ноги, убежала. Она пересекла комнату. Тогда Лола улеглась на ее место и, свернувшись по-кошачьи, заснула. А брюнетка стала искать другое пристанище.