Цветы пиона на снегу. Том 3 - Моргана Маро

Войдя в город, заклинатели ужаснулись: на улицах Яньхая лежали сотни тел. Они уже успели истлеть, а демоны и звери обглодали кожу и мясо, оставив лишь кости.

Тела были везде, порой мешая пройти.

– Сколько же душ попало к тетушке Фагуань? – вздохнул один из заклинателей.

Находиться в Яньхае было тяжело: темная ци клубилась по улицам, тут и там виднелись тени гуй[24], что ждали ночь для охоты. Задерживаться до темноты было слишком опасно, они и так поняли, что выживших больше нет, а темная ци пропитала все насквозь.

Заклинатели повернули обратно, спеша вернуться в Бэйай до наступления ночи.

– Сможет ли одна жемчужина все очистить? – с сомнением спросил кто-то. – Земли слишком сильно заражены.

– Когда мы запрем Фуланьу, то скверна остановится. Хоть нас из Бэйай осталось не так много, но со временем мы сможем очистить территории, которые не смогла очистить жемчужина. Хотя я и не отрицаю, что на это могут уйти годы, – вздохнул Ни Цзан. – Не думаю, что Сюэши отдаст нам свою жемчужину, так что придется надеяться на свои силы.

На восстановление клана, да и всей его территории уйдут десятилетия: чего стоит только засеять землю рисом или пшеницей? Да и как много людей захочет возвращаться в город, заваленный когда-то трупами? Чтобы изгнать всех темных духов, потребуется столько амулетов, что придется все персиковые сады в империи срубить.

Сверху послышался шелест крыльев, и ворох черных перьев упал на заклинателей, подхватил некоторых и взмыл вверх. Лошади заржали, воздух наполнился криками и запахом крови. Напавшие демоны старались перегрызть жертвам горло сразу и улететь с добычей. Их железные когти, не боясь защитной одежды, пронзали людей насквозь.

Запели мечи, и демонические птицы с криком упали на землю. Одна из них попыталась схватить Вэнь Шаньяо за плечо, но лишь поцарапала и с разочарованным карканьем поспешила убраться.

Всего пара минут, и демоны отступили, оставив после себя несколько трупов заклинателей с разодранным горлом. Раненых было больше – кто-то отделался порванной одеждой, кого-то когти чуть не лишили руки.

– Нельзя останавливаться, – морщась от боли в раненом боку, заметил Ни Цзан. – Скоро ночь, и они вернутся с другими демонами.

Трупы заклинателей пришлось сжечь, забрав у них мечи и амулеты.

Сильно раненных было чуть меньше половины, и управлять лошадьми они не могли. Вэнь Шаньяо пришлось пересесть к Ни Цзану, перевязав его бок поясом, который сразу намок от крови.

– До клана продержишься?

– Постараюсь, – вымученно улыбнулся он.

– Лучше говори. Так я буду понимать, в каком ты состоянии.

– Я ведь могу начать всякую чушь нести, – хрипло рассмеялся тот, поморщившись от боли. – О чем мне еще говорить?

– О родителях. Кем они были? – предложил Вэнь Шаньяо, сидя за Ни Цзаном и морщась от запаха крови.

– Матушка… Ох, я ее практически и не помню. Меня с самого рождения поражало, насколько она была хрупким человеком: если болела, то долго и практически на грани смерти. Я столько раз успел с ней попрощаться…

Ни Цзан стал заваливаться вправо, и Вэнь Шаньяо поспешил придержать его, положив ладонь на спину и направив поток своей ци. От неожиданности юноша охнул, растерянно произнеся:

– Тебе не стоит… Здесь сложно будет восстановить ци.

– Ничего. Продолжай.

– Когда матушка вновь заболела… мне было тогда чуть больше четырнадцати… Она покинула нас. Мы все знали, что рано или поздно это произойдет, так что не так сильно горевали… Я надеюсь, тетушка Фагуань подарит ей лучшую следующую жизнь.

Ни Цзан закашлял и стер с губ кровь.

– Ты хороший человек, Ян Сяо.

– Правда? – не сдержал тот усмешки. – Все мне почему-то об этом говорят в последнее время.

– Но разве это не так?

Вэнь Шаньяо не ответил, сосредоточившись на передаче ци и не волнуясь, что она у него внезапно закончится. Ци в нем было так много, что он мог раздать ее окружающим заклинателям и все равно осталось бы еще. Вдобавок она пополнялась.

Они успели добраться до Бэйай с появлением Ухэя на горизонте. Заклинатели помогли своим пострадавшим собратьям спуститься с лошадей и обработать раны. Вэнь Шаньяо не остался в стороне, зашивая раны Ни Цзана: еще чуть-чуть, и демон вспорол бы ему живот.

– Тебе еще повезло.

– Правда? – морщась от боли, через силу усмехнулся Ни Цзан. – Хотя быть раненым намного лучше, чем умереть.

– Смотря какая рана. Бывают такие, что лучше умереть, чем терпеть.

– А ты умеешь успокаивать.

– Лучше съешь это.

Дав ему несколько пилюль, Вэнь Шаньяо проводил Ни Цзана в комнату. Тот оставался в сознании только при помощи его ци, бормоча под нос благодарности и стараясь идти сам.

Комната Ни Цзана была просторной, с полотнами на стенах и шкафами, наполненными свитками. Уложив юношу на кровать, Вэнь Шаньяо бросил несколько трав в печку.

– Что это?

– Поможет облегчить боль.

– Я думал, младший мастер Лу изучает яды.

– Меня он к ним не особо охотно подпускает. Я родился в семье лекарей на Востоке, поэтому кое-что смыслю в травах.

– Значит, мне повезло, что ты пошел с нами, – улыбнулся Ни Цзан, без сил упав на подушки. – Без твоей ци я бы был сейчас без сознания. Спасибо.

Вэнь Шаньяо пожал плечами, стараясь не хмуриться от возникшего в груди странного чувства. Когда он убивал, его не хвалили, но стоило начать спасать жизни, как каждый считал своим долгом отблагодарить. Вэнь Шаньяо чувствовал себя из-за этого странно, даже противоречиво.

– Я слышал от деда, что они хотят завтра запечатать Фуланьу, – сонным голосом сказал Ни Цзан.

– Я бы хотел глянуть на разрушенную печать, – признался Вэнь Шаньяо.

– Думаю, дед не будет против. Только не вмешивайся, иначе все будет зря, – пробормотал юноша, наконец заснув.

Подбросив в печь еще трав, Вэнь Шаньяо ушел, кутаясь в порванный плащ и посматривая на небо. Защита клана не давала демонам подойти слишком близко, и все равно неясная тревога не покидала его. Завтра стоит осмотреть печать и понять, как ее вообще могли сломать.

* * *

Печати клана Бэйай находились в небольших пагодах, внутри которых горел холодный зеленый свет. В центре стоял камень высотой в два чжана с высеченными на нем незнакомыми иероглифами. Саму печать обматывали толстые цепи, тянущиеся к стенам комнаты; на каждой из них висело по нескольку желтых печатей, исписанных кровью.

Как и сказал Ни Цзан, печать была сломана: камень треснул пополам, словно кто-то и вправду разрубил его на две части.

Вонзив мечи в пол, заклинатели из Байсу Лу достали волос Цзинь Хуэя, напоминающий длинную нить, что светилась подобно солнцу. Казалось, волос был живым; извиваясь в руках, словно змея, он неохотно занял место в трещине.

Вэнь Шаньяо отошел