Обещание Гарпии - Дмитрий Александрович Емец

Потом он, понятное дело, разочаруется и в художнике-индусе, но сразу же отыщет себе следующего, желательно на противоположном конце мира… А всё она, Бадзула! У меня был когда-то брат, но Бадзула коснулась его!..

Словно впервые услышав своё имя, хотя до этого оно звучало множество раз, Бадзула внезапно пришла в беспокойство, вздрогнула и начала озираться. Белое лицо её осветилось жалкой, безумной улыбкой. Губы задрожали. А потом как-то внезапно, почти не делая движений, она оказалась рядом и протянула худые руки с пальцами, тонкими как корни. И корни эти потянулись сразу ко всем, и особенно к Бермяте.

– Блокируемся солью! Быстро! – коротко крикнул стожар.

Мешая друг другу, все торопливо засунули пальцы в соль. Бадзула, обжёгшись, отдёрнула руку. Постояла немного в задумчивости и взглянула на них с тоской. Затем взяла со стола чайник – тот самый, в который её рассматривали, и опустила его к себе в суму. Быстро осмотрелась и, втянув голову в плечи, торопливо вышла из трактира. За ней, приседая от негодования, бежала на куриных ногах болотница Клава, однако уже было ясно, что за Бадзулой ей не угнаться. Бадзула вроде бы даже и не бежала, шла неспешно и устало, но каждый шаг относил её на добрый десяток метров.

– Убоись, гельминт стоеросовый!.. Дёшево отделались! – выдохнул Бермята. – Лишь бы сама Клава за ней не увязалась, а то в ближайший десяток лет её не увидим. А однажды вернётся, усталая и грустная, несколько часов просидит неподвижно, отоспится – и опять убредёт неизвестно куда вдогонку за последним автобусом.

Колотило продолжал беседовать со своими широколицыми опасными мужичками. Разговор делался всё тише, но атмосфера накалялась. В воздухе плясали синие молнии речевых блокировок на магически заряженные слова. «Пик-пик!» – говорил Колотило. «Пик-пик-пик!» – откликались мужички.

– Торгуются, – со знанием дела сказал стожар. – Горячатся, но уступят.

– Откуда ты знаешь?

– Чутьё… Вон тот, крайний, то и дело на лестницу поглядывает… Там у него товар припрятан… А раз товар притащили – значит, поскорее сбыть хотят…

– Да-а-а, – протянула Настасья. Сказав «да», она обычно оставляла рот приоткрытым, и оттого получался дополнительный протяжённый звук – «да-а-а-а».

Бермята огляделся. Час был дневной, постоянная публика ещё не собралась, но кое-кто интересный уже мелькал.

– Видишь ту даму в шляпке? Кузькина Мать, королева всех магических карманников!

Ева увидела женщину, похожую на старенькую учительницу. Временами к ней подходили разные люди – как оборванцы, так и выглядевшие прилично. Женщина кивала и что-то заносила в тетрадку.

– В эту тетрадку лучше не заглядывать. Там у неё внутренняя отчётность… Ну и в вообще к ней не суйся! Видели мы как-то её в деле. Спицами так работает, что рук не видно! А на спицах у неё яд, – пояснил Бермята. – А вон там Курьян Кривой. Занимается обменом!

За крайним столиком смирно сидел крошечный мужичок. На его левом глазу была чёрная повязка. К нему тоже временами подходили разные люди. О чём-то говорили. Курьян Кривой кивал и, зажмурив единственный глаз, на несколько секунд касался запястья своего собеседника.

– Что он меняет?

– Рыжье на зелень и зелень на рыжье! Опять же зелень не вся одинаковая. Как у чая разный вкус может быть, так и зелень вся разная. Зелень от девясила или мандрагоры – это одно. А для более тонких вещей нужны par araucaria patagonica или araucaria mirabilis. Окаменевший лес Серро Куадрадо. Ему сто шестьдесят миллионов лет, лавой когда-то залило, и он сохранился.

– Зелень из Серро Куадрадо знатоками ценится больше рыжья, – согласился стожар. – А вон там Мазырь! Гад ползучий этот Мазырь! Точнее, прыгучий!

Филат кивнул на столик, за которым, в окружении кучи тарелок, помещался толстый мужчина, словно составленный из трёх шаров – головы, груди и живота.

– Не думайте, что он неповоротлив! У него тело упругое!

– А чем он опасен? – спросила Ева.

– Он не просто блокирует твои магические способности, но и забирает их себе. Допустим, рядом с ним сидит сатирик. Мазырь забирает его чувство юмора и шутит вместо него. А сатирик только глупо икает… Но это пока Мазырь рядом. Его дистанция – метра три-четыре, дальше он не тянет.

– Да, жульё здесь знатное! Я далеко не всех знаю, но всех, кого знаю, можно смело зомбировать! Но магзели к ним не лезут. Куда интереснее ловить бабулек, которые в курятниках разводят жар-птиц… Они, кстати, охотно несутся в неволе! «Снесла курочка яичко, не простое, а золотое». Думаете, что это была за курица?

– Бройлерный вариант птицы-жар с невыраженным хвостовым оперением, – сказал Бермята.

Стожар так удивился, что едва не пролез между ножками стула:

– Откуда ты знаешь?

– Я, извини-подвинься, зоомаг!.. Специализация по драконам и прочим магическим рептилиям, но и в птице разбираюсь…

Дверь в «Тихую пристань» распахнулась. Ворвался тип в короткой шубе, обшитой волчьими хвостами, и стал вертеться на пороге, то и дело подпрыгивая. Засидевшийся стожар тоже подпрыгнул раз пять. Шаманоид подпрыгнул раз шесть. Стожар в ответ подпрыгнул восемь. Шаманоид покрутил волчьими хвостами и подпрыгнул три раза, но очень высоко и энергично. Стожар в ответ подпрыгнул один раз, но совсем высоко, прищёлкнул в воздухе ногами и хлопнул в ладоши. Шаманоид подумал немного, поскрёб затылок и, будто в нерешительности, прокрутился вокруг своей оси. Стожар тоже прокрутился. Шаманоид чему-то очень обрадовался, хлопнул Бермяту по плечу и убежал, то и дело подскакивая.

– Вы о чём-то с ним говорили? Чего он хотел? – спросила у стожара Ева.

– Вот уж не знаю! – отозвался Филат. – Возможно, он задал мне вопрос, а я на него ответил. Видишь, какой он довольный ушёл! А вообще сумасшедших магов сейчас развелось много. Рыжьё с зеленью мешают – и такие мультики начинаются, что просто полные стожарские сказочки!

Глава 7

Теневые миры

– Кем ты работаешь? – выйдя из стены, спросила дама в шляпке.

– Я? Менеджером.

– Кем-кем?

– Ну, типа старшим приказчиком.

– Да-да. В наше время каждая мещанская девушка мечтала выйти замуж за старшего приказчика! – одобрительно закивала прозрачная дама.

Разговор с призраком

Колотило наконец закончил торговаться с деловитыми мужичками и что-то недовольно передал, почти швырнул им в руки. Соловей-разбойник, Воробей-разбойник, Коршун-разбойник и Гусь-разбойник приняли у него свёрток, после чего торопливо скрылись. Трактирщику же вручили мешок, который тот торопливо унёс в заднюю комнатку. В прореху проливалось сияние.

Вскоре Колотило вернулся, обслужил за стойкой пару клиентов и подошёл к Настасье и Бермяте. Он был в кожаном фартуке. Громадные глазищи таились под клочковатыми бровями.

– Погоды нынче стоят славные! – произнёс он вежливо.

– Это точно, огнедышащий Мамай! Воздух-то какой! – Бермята носом втянул чад кухни. – Птички всякие повсюду летают! Соловьи, воробьи, коршуны…

Колотило напряжённо улыбнулся. Второй ряд зубов у него был менее симпатичным, чем первый.

– За птичками мы не следим-с. Вот гуляш нынче хороший. Очень рекомендую-с!

– Нет. Гуляш не нужен. Нам бы поговорить по душам, – сказала Настасья.

Что-то сообразив, Колотило взглянул на стожара, на Бермяту, на Еву. В