Мизанабим - Дарья Райнер

Справившись с башмаком, она присела на корточки: внимание привлёк ящичек, относительно сухой, сделанный из пластика – редкий материал, даже странно, что он здесь оказался. Уж если чему беглянка научилась в «Лилии», так это обращаться со шпильками: замок поддался с третьего раза, под крышкой обнаружился листок пожелтевшей бумаги, сложенной вчетверо.

«VIII мост, после заката.

Всё, о чём договаривались, и плата твоя.

Верёвочное Братство держит слово.

Пароль – се аху.

С.»

Отступив назад, Невена обхватила себя за плечи. Зубы отбивали чёткий ритм. Пока бежала, было жарко. Горячее дыхание и азарт согревали грудь, заставляя кровь стучать в висках, а сердце биться быстрее, теперь же… Она замёрзнет, если не найдёт ночлег. Обвалившаяся за годы лестница, ведущая под Девятый мост, – временный приют. Она думала, что ребята митресс Чиэры – близнецы Фрадд и Фридд, охрана в «Лилии» – не найдут её здесь.

А завтра про Одноухую забудут. Невелика была цена, заплаченная Мэбу, невелика и потеря. Она не знала, о чём говорилось в записке, но… почему бы не рискнуть и выяснить? Судьбе Невена доверяла, хоть здравый смысл твердил: что, если во второй раз удача не улыбнётся? Что, если снова угодит в переплёт? А с другой стороны… какой у беглянки выбор? Только глупая надежда. Доживёт до завтра –  будет думать.

Сейчас над мостом темнело: ночи в Клифе были куда опаснее дней.

☽ ⚓ ☾

Умбра понимает: другого повода может не случиться. Но всё равно бережёт подарок. Не носит. Думает, что, если наденет, обязательно запачкает, порвёт, испортит – тогда оно перестанет быть таким красивым, волшебство разрушится.

Зато серьга поблёскивает в ухе Ската, напоминает ей: она свободна. Верёвочное братство, как и новое имя – её собственный выбор.

Судьба.

Она всё время забывает тамерийское слово, которое знает Скат. Ка-сеф. Со-бытие. Существование вместе.

Шестеро братьев. Одна сестра.

И одна Крепость с её гулкими больничными коридорами. Веточка таволги на двери, сушёная огница под подушкой – от скованных, что ходят по ночам: с ней не спят, как с Ёршиком – и на том спасибо.

Её семья там, но Эула – единственная, кто связывает её с Внутренним кольцом. Единственная сестра, для которой она не Умбра – Невена. До тех пор, пока мосты опущены, она будет приходить сюда и сидеть под холодными брызгами фонтана.

Держаться корнями.

– Я тебе карту принесла, – говорит Эула. – Раз песню камней не хочешь слушать, на вот… Каллима передала.

Ещё одна бывшая лилия. Не сбежавшая – выкупившая себя у хозяйки. Каллима была полукровкой, наполовину та-мери. С тёмной кожей и ясно-серыми глазами. Красивая – кого не спроси, все одинаково ответят. Самая красивая из тех, кого знает Умбра. А ещё – умеющая видеть «нити». По её словам, всё на свете сплетено друг с другом: вещи, люди и места… Там, где завязываются узлы, происходят события – хорошие или плохие, как повезёт. Вернее, это белые люди – люди земли – верят в удачу, а та-мери – «люди моря» – в предназначение. Всё предначертано: узор нитей известен заранее – тем, кто читает скрытые знаки. А тех, кто посмеет разрубить узел или завязать лишний – против судьбы пойти – ждёт наказание.

Кан-га, говорила Каллима. Проклятие. Дословно «после смерти».

Тогда Умбра впервые задумалась, что вера кочевых племён не так далека от Истинной, как все думают. Быть может, скованные – как раз те, кто при жизни поспорил с судьбой. Вот и бродят до сих пор, не могут обрести покой…

Она опускает взгляд на карту – широкую, размером с ладонь, гораздо больше игральной. На рубашке – цветочный узор, сплетение зелёных листьев и чёрных нитей. В напоминание: «всё связано».

На картинке изображён Чумной. Человеческая фигура в лохмотьях – не то мужчина, не то женщина, лица не видно под слоем бинтов. Бредёт по мощёной дороге, вытянув руки, словно желая кого-то обнять.

– И что она сказала?

Умбра отводит взгляд от страшного предсказания и смотрит в белёсые глаза подруги.

– Чтобы ты не боялась. Она должна была передать. Предупредить. Расклад не стоит трактовать прямо, за ним всегда стоит несколько смыслов… – Эула хмурит лоб, припоминая. – Сказала, что это не обязательно болезнь. Может означать помощь – тебе или от тебя, и… очищение.

– «Через боль мы становимся лучше»? – Умбра цитирует Увраж Истины, главную святыню верующих, написанную – вернее, зарисованную – слепым Эдоаром три сотни лет назад. Оригинал книги находится в Рилке, имперской столице, а в Уделах Боли по всему доминиону хранятся её копии.

Философия проста: без боли невозможно прозрение. Она и только она служит причиной перемен – движения к свету. «В боли мы рождаемся и в боли умираем. Она сопровождает нас на протяжении жизни, напоминая о том, что тело временно, а душа вечна. Смерть невозможно победить, но можно преодолеть…»

Бояться боли – как бояться доброй матери, которая желает тебе только лучшего. Так считают рассветные братья – монахи, проводящие службы в Уделах.

Красивые слова. Но всё не так. Умбра видела, что боль делает с людьми: в ней нет ничего возвышенного или возвышающего. Она превращает человека в безумца и опускает до состояния зверя. Когда тебе больно, ты легко причиняешь боль другим и пойдёшь на что угодно, лишь бы эту боль прекратить.

А не бояться – всё равно что не дышать. Страха не бывает у дураков и фанатиков. Такие тоже есть: отдельные секты и течения, для последователей которых причинение боли – себе или другим, самыми разными способами – превращается в ритуал. Умбру всякий раз передёргивает от одной только мысли…

Эула дотрагивается до руки. У неё всегда прохладные ладошки.

– Зайди к ней. Ты знаешь, где искать.

Умбра кивает. Каллима держит лавку на Хребте – в дальнем конце улицы, у тупика. Сама она ни словом не обмолвилась о покровителе, дав понять, что тема эта запретная, но лилии болтали, что судья Гэлин приходил к полукровке. Быть может, женские чары взяли своё, а может, и предсказания, но денег у Каллимы – чайки не клюют. Клиентов много, а ведь она не только карты раскладывает: ещё торгует амулетами, настойками, на крови ворожит и боль заговаривает, за что у верующих получила прозвище – Ересница. А на языке та-мери – «видящая нити». Те-ваку.

– Сейчас иди. Мы с камешками тебе не помощники.

Умбра расправляет подол старого платья. Опускает в карман Чумного и достаёт десять холов.

– Спасибо за сказку, мона Эулалия.

– Ты что? – Она выходит из роли слепой, отталкивая руку. – Если с