Становление Героя Щита 14 (ЛП) - Юсаги Анеко

— Ясно.

Мне было бы нетрудно посочувствовать ей и сделать вид, что я её понимаю. Но разве могло это утешить Садину? Нет, поэтому мне остаётся только сидеть рядом и молча слушать её исповедь.

Садина молча наклонила бутылку, наполнила чашку и поставила передо мной.

Она не требует от меня сочувствия. Значит, можно молчать.

Я взял чашечку сакэ и выпил. Садина рассмеялась. Сейчас она вроде бы не блефовала, а искренне наслаждалась вечером. Наверное, она сохранила бы жизнерадостность, даже если бы ей каким-то образом довелось пережить все мои мучения.

Мне показалось глупым, что я до сих пор расстраиваюсь из-за тех подложных обвинений. Правда, даже эта мысль не помогла просто взять и забыть эту страницу моей жизни.

— Незавидная у тебя была работа.

— Ты так думаешь?

— Да.

— А я страдала только из-за того, что не получала божественных откровений.

— Ты опять про эту сомнительную способность? — уточнил я.

Садина снова рассмеялась, но не так, как она обычно смеётся по пьяни.

— В то время я совсем не умела скрывать своих чувств, поэтому мои страдания были как на виду.

Зато сейчас совершенно невозможно сказать, о чём она думает!

— Мне говорили, что когда повелитель благословит меня, я смогу делать невероятные вещи. Теперь я понимаю, что речь шла о доступе к Камням Воли Сакуры. В те времена они не валялись на каждом углу.

Видимо, Садина в своё время сильно комплексовала по поводу того, что получила лишь очень скромное благословение повелителя.

— Из-за этого же родители всегда были мной недовольны. Я не помню, чтобы слышала от них хоть одно доброе слово.

— Такое чувство, что они просто свалили на тебя всю работу.

— Разумеется, ведь я всю сознательную жизнь легко побеждала их в бою.

— Я думаю, это не они были слабые, а ты аномально сильная. А глухота к откровениям — просто следствие того, что ты очень крепко держишься за сознание. Поэтому же у тебя такая стойкость к алкоголю.

— О-о, — Садина улыбнулась. — Да, пожалуй. Всю свою работу я делала без ошибок, и мне частенько говорили, что если бы не откровения, я стала бы лучшей жрицей в истории.

— Если считать восприимчивость к алкоголю талантом, то я, видимо, самый бестолковый человек в мире.

— Ты прав. Мне теперь тоже кажется, что это были глупые слова. Наверное, все пророки просто напивались, а потом всем говорили, что им являлись предки.

В каких безумных условиях она жила. Только теперь, расширив кругозор, Садина начала понимать, что к чему. Как-то даже жаль её стало.

Я и сам в целом рос без особого присмотра со стороны родителей. Правда, я всегда это понимал.

Сейчас, когда я более-менее повзрослел и разобрался, как работает мир, я могу сказать, что между родителями и детьми тоже существует такое понятие, как совместимость. Это не значит, что я обвиняю себя или своих родителей, но как бы там ни было опыт семейного разлада у меня есть.

У Садины, в свою очередь, семья какая-то ненормальная. Такое чувство, что Садина стала взрослой, ни разу в жизни не испытав детского счастья. Иногда мне кажется, что я и Рафталию обрёк на такую же судьбу. Может, надо было дать ей время побыть беззаботной девчонкой?

— В то время в Кутенро правил дедушка Рафталии. Он часто болел. Они на пару с Макиной постоянно упрекали меня как низшую жрицу, у которой нет силы откровений.

— Вот мерзавец.

— Ну что уж теперь. Как бы там ни было, когда мне уже начало казаться, что такой вся жизнь и будет до конца моих дней, я познакомилась с отцом Рафталии-тян, — Садина мечтательно посмотрела в ночное небо.

— То есть, с наследником.

— Верно. Он был на редкость ответственным и умным. Мне казалось, поклонники не отходят от него ни на секунду, — сказала Садина и посмотрела на меня.

— Чего?

— Ты очень напоминаешь его, когда занимаешься деревенскими детишками. Может, он был помягче, но таким же добрым.

— Ну, знаешь.

Вообще, я стараюсь отыгрывать роль отчима Рафталии, так что неудивительно, что Садина видит какое-то сходство.

Но я не добрый. Это я сам так решил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Несмотря на оскорбления других, он хвалил меня, а потом и вовсе заговорил со мной. Мы многое обсудили.

Да уж, судьбоносная встреча. Трудно представить, что даже у всемогущей Садины был в жизни период тягот и невзгод.

— И главное, он был такой стойкий к алкоголю. Он умел пить, почти не отставая от меня, — весело добавила Садина и улыбнулась. — До тебя я не встречала никого, кто умел бы так пить.

— Ну да, ты же у нас влюбляешься во всех, кто много пьёт. Кстати, ты и в него влюбилась?

— М-м… Нет, отношений у нас не было. Конечно, он мне нравился, но он никогда не проявлял ко мне интереса, да и я почти никогда не говорила на эту тему.

Да ладно? Меня соблазняла как могла, а отцу Рафталии ничего не говорила?

— Будучи старшим сыном повелителя, отец Рафталии-тян стоял первым в очереди на наследство, но у него было несколько братьев и сестёр от других матерей.

Если я правильно помню слова Ральвы, междоусобица тут была знатная.

— Ага, понял. Давай дальше.

— Отец Рафталии-тян тайно водил меня по разным уголкам старой столицы.

— О-о…

— Хоть он и был учтивым, я всегда замечала, что у него большой интерес ко всяческим тёмным делишкам. Вполне возможно, он обратился ко мне в первую очередь чтобы подробно поговорить о работе придворного палача.

— Любопытство губит кошек. Такие как он часто вляпываются в неприятные истории.

— Да, может быть. Но это же любопытство спасло меня. Я в то время была взведена до предела.

Я уже понял, что отец Рафталии родился в сумасшедшей семье. Нечего удивляться тому, что у него немного поехала крыша.

— Я хорошо запомнила, как он спросил меня о работе и тут же извинился за необдуманный вопрос.

— Отец Рафталии был первым, кто вообще спросил тебя об этом, да?

Садина посмотрела в небо честными глазами — на её лице не было и тени обычной беззаботности.

— Ты и правда любила его.

— М-м… не совсем. Особенно если сравнивать с тем, как я встретилась с тобой, Наофуми-тян.

Я бы поспорил, но раз Садина так считает, наверное, так оно и есть.

— А главное, у отца Рафталии-тян уже была возлюбленная.

— Мать Рафталии?

Садина кивнула. Действительно ли она никогда не думала спорить за отца Рафталии?

— Она была енотообразной, очень далёкой родственницей повелителя. Тем не менее, отец Рафталии выбрал именно её.

— Как они познакомились?

— Она работала служанкой в замке. Хорошо готовила и вообще была хозяйственной девушкой. Умная, добрая… просто идеальная домохозяйка. Отец Рафталии был без ума от неё, но ему стоило огромных усилий уломать её, — проговорила Садина с улыбкой.

Наверное, ей действительно было забавно смотреть, как отец Рафталии ухаживает за служанкой.

— Прошло какое-то время. Состояние повелителя ухудшилось, пошли разговоры о том, кто займёт его место… Об отце Рафталии-тян, законном наследнике, отзывались как о недостойном кандидате из-за его выходок.

Ага, знаем такое. Напоминает подковёрные интриги в гаремах эпохи Эдо.

Я ненавижу гаремы, они для меня — воплощение омерзительных гадюшников, в которых подлые бабы дерутся за власть.

Вернее, меня не столько сама идея гарема бесит, сколько люди, которые после окончания долгой войны и наступления мира вцепляются зубами во власть и пытаются откусить кусок побольше.

Я отлично понимаю отца Рафталии, который решил сбежать от таких междоусобиц подальше.

— Официально он не делал ничего плохого, но его всё равно обвиняли. Тем более, что когда он начал встречаться с мамой Рафталии-тян, повелителя начало подводить здоровье.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Что-то я чую заговор.

— Отец Рафталии-тян рассказывал, что если бы он взошёл на престол, его бы быстро прикончили. Он не хотел участвовать в бессмысленном конфликте и поэтому предложил мне бежать из страны.

— Он впутал тебя в опасное дело.