Край неба - Марк Дж. Грегсон

Я затыкаюсь, не договорив, потому что это мастер Коко.

Вскакиваю, вытягиваясь в струнку. Как и все остальные в обеденном зале. Мастер тем временем занимает стул напротив меня.

Я еще никогда не видел ее так близко. Сердце стучит молотом, но я стараюсь сохранять невозмутимый вид. Что бы ни привело ее сюда, это не к добру.

– Ну, чего же ты ждешь, салага? – раздраженно спрашивает мастер. – Сигнала рожка?

Жду? Чего?

– Сядь, Конрад.

Я подчиняюсь. Взгляд у мастера Коко такой, что я бы предпочел вместо нее встретиться с провлоном. Ее бледную морщинистую кожу пересекают шрамы, однако, невзирая на возраст, от нее так и веет силой. Иначе и быть не может, ведь мастер Коко всю жизнь охотилась на горгантавнов.

Садятся и все остальные. Некоторые глазеют в нашу сторону, сбитые с толку – чего это она лично ко мне обратилась? – но большинство возвращаются к прерванным разговорам.

Коко шепотом произносит:

– Знаешь, зачем я здесь?

– Нет…

Она раскрывает лежащую между нами папку.

Я прищуриваюсь. Ожидаю каких-нибудь доказательств проступков или подставы от врагов. Но вместо этого в папке – моя характеристика, написанная Мадлен де Бомон.

Коко водит пальцем по строчкам с оценками: забеги по металлической тропе, знания о зверях, тесты, а также уровень мотивации.

– Ты первый в классе, – говорит она. – Ты умен.

– Так точно.

– И заносчив.

– Так точно.

Изучающе посмотрев на меня, она откидывается на спинку стула:

– Знала твоего отца, Оллреда из Урвинов. Как ты получал образование после падения?

– Со мной занималась мать.

– Ах да, Элис из Хейлов. Могущественная женщина. Слышала, что стало с ней и с ее родителями. Соболезную.

Молча пожимаю плечами. Хоть от упоминания матери и просыпается боль, но проявлять чувства перед Коко неохота. Делаю глоток из кружки.

Она закрывает папку:

– Поведай же, Конрад, сын Элис: зачем ты здесь?

– Для возвышения.

– Ты и так возвысился. Прошел Отбор. Для чего ты здесь? Чего ради заморочился с Отбором?

– Я, – говорю, помолчав, – стараюсь ради сестры.

– Занятно. – Она удивленно вскидывает брови.

– Почему?

– Не думала, что тебе есть до кого-то дело. – Коко жестом руки обводит прочих студентов. – Взгляни. Они сидят вместе, заводят друзей и союзников. А ты каждый раз во время трапезы обособляешься.

– Капитаном станет лишь один.

– И ты решил, будто летун-одиночка долго продержится во главе корабля? – спрашивает мастер. – Команда может взбунтоваться. Кто тогда защитит капитана? Таков путь Охоты. Сильные должны вести, потому что их выбрала команда.

Я молчу.

– У тебя есть потенциал, – признает Коко, – но, к несчастью, ты стал разочарованием. Слабейший рекрут этого года.

Я прищуриваюсь на нее. Это наверняка какая-то шутка. Однако лицо мастера предельно серьезно. Сообразив, что она говорит обо мне искренне, я заливаюсь краской.

– В тебе есть пламя, – продолжает мастер, – и оно пригодится. Скоро Состязание. Вопрос в том, Конрад, не спалишь ли ты собственный корабль? Сумеешь ли выковать в своем горниле команду-победительницу и возвыситься надо всеми?

Побарабанив пальцами по столу, она встает и уходит.

Стоит мастеру выйти, как подбегают Родерик с Себастьяном. Спрашивают, о чем она говорила. Больше никто такого особого отношения не удостоился. Но я слишком расстроен и поэтому молчу.

– Конрад? – зовет Родерик, когда я вихрем вылетаю из трапезной. – Брось, приятель, давай поговорим.

Я не отзываюсь. Потом еще остаток утра кипячусь, не в силах выкинуть из головы отповедь мастера. Ничего не получается, пока я по пути в класс не захожу в учебное здание и не натыкаюсь там на одного мордоворота.

Он стоит под лестницей и ковыряет в зубах.

– Привет, Элис.

– Не сейчас, Громила.

Фыркнув, он отрывается от стены. Миг спустя я взглядом упираюсь в его челюсть, такую крепкую, что ею можно камень крошить.

– Трусишка Урвин, – дразнится Громила.

– Драки – это не путь Охоты.

– Верно. – Он озирается в пустом коридоре. – Как удачно, что мы одни.

Громила – настоящая гора, у него широченные плечи и внушающие ужас бицепсы. Он пыхтит, как голодный провлон, раздувая мясистые ноздри. Кажется, что драки не избежать, но тут из-за угла выходит группа ветеранов. Они бросают на нас подозрительные взгляды, один видит мои стиснутые кулаки.

Громила вдруг принимается хохотать:

– Ха, какая остроумная шутка, Элис!

– Все хорошо? – спрашивает кто-то из ветеранов.

– Ну разумеется, – улыбается Громила.

Стоит им удалиться, и он толкает меня в грудь:

– Ты падешь, Урвин. – И с этими словами сердито уходит.

Торопясь в класс Мадлен, я припоминаю все схватки с Громилой. Мне ни разу не удавалось победить эту кучу крачьего дерьма. Лучшее, на что могу рассчитывать, – это добиться ничьей или сбежать, отделавшись парочкой синяков.

Впрочем, скоро это изменится.

⁂

Мадлен де Бомон отводит нас на верхний уровень Академии, и мы выходим наружу через огромные двери.

Снаружи моросит прохладный дождик. Перед нами на километры тянутся доки Академии. Гигантские опорные бимсы поддерживают их над верхушками джунглей. Впереди меня Родерик, Саманта и Гарольд оживленно обсуждают пришвартованные корабли: суда с устрашающими рисунками на вытянутых черных корпусах или пузатые, круглые, на которых охотники отправляются за лесной дичью. Есть даже несколько небольших глянцевых корабликов, созданных для преследования мелкой и юркой добычи.

Раздается вой сирены.

– В сторону, – кричит нам Мадлен.

Из дверей показываются и бегут к кораблям ветераны.

Мы провожаем их взглядами. Это опытные капитаны, седеющие мастера-канониры и, конечно, рабочие-низинники. Вскоре дюжина бортов отчаливают и уносятся вдаль, готовя гарпунные турели.

Мы стоим, наши сердца гулко колотятся, а корабли в это время тают на горизонте.

– Горгантавны… – бормочет Мадлен, когда глохнет сирена. – Идемте.

– Мы же, э-э, сегодня на них не наткнемся, да? – спрашивает Гарольд.

– Если и наткнемся, то уйдем в сторону, – обещает Мадлен. – Но я бы на такую встречу не рассчитывала. Небо над Венатором самое безопасное. Об этом мы позаботились.

– Вряд ли здесь безопаснее, чем в небе над столицей, – бормочет Саманта.

Идем дальше, однако радости поубавилось. Особенно после того, как мы увидели, что становится с ветеранами. У некоторых вместо рук зазубренные клинки, а пустые глазницы все в шрамах и даже не прикрыты повязками.

– Если переживете Состязание, – говорит Мадлен, – то вернетесь сюда, на Венатор. А кто станет капитаном, тот наберет собственную команду и будет принимать контракты. Это может быть охрана от горгантавнов или, скажем, охота на мэштавнов на острове. В случае успеха гонорар распределяется среди всего экипажа. Отличный способ заслужить преданность. У каждого – своя цена. Вы удивитесь, узнав, как долго со мной оставалась одна из моих драйщиц. Она даже не думала пытаться возвыситься. С другой стороны, я относилась к команде с