Супермен должен умереть 2 - Сергей Сергеевич Мусаниф

отдыхаю со знакомыми ребятами, они немножко шпионы, а я — чуть-чуть супермен, и теперь нам надо спасти этот мир от угрозы, о которой вы даже никогда не слышали. Но кушаю хорошо, а тепло одеваться тут без надобности, потому что климат.

Нет, лучше уж о Доке.

Главная проблема тут в том, что Док — не дурак, и информирован он куда лучше, чем мы. А поскольку он не дурак, то такой вариант развития событий вполне мог предвидеть, и значит, что подставляться, как в прошлый раз, он уже не будет. Да оно ему, в принципе, и не надо. А инструкции, если у него такие есть, и объяснения, если он вообще намерен ими делиться, он может и дистанционно выдавать.

И при этом мы планируем на него охотиться, используя ту информацию и те возможности, которые он сам нам предоставил. Не самый прочный фундамент для возведения постройки, если вы понимаете, о чем я.

В ту чушь, которую про него нёс Аскет, дескать, Зеро демон и собирается править миром, я не верил. Старикан жил в какой-то другой реальности и имел собственные взгляды на происходящее, так что нужно было делать соответствующие поправки. Однако, любопытно было другое. Зеро почему-то предстал перед ним не так, как обычные «одержимые», с которыми он имел дело. Те демоны вроде как слабы и не могут существовать вне челоческих тел, а этот — сам себе демон, из плоти, крови и огня, или как он там говорил.

Чем-то, видимо, Док отличается от обычных суперменов, пусть даже и довольно сильных. Во мне же Аскет демона не признал, к «одержимым» отнес.

Понять бы еще, чем.

Сам Аскет не желал пролить на этот вопрос ясность. Со мной он разговаривать отказался категорически, и, едва я вошёл в его комнату, демонстративно отвернулся лицом к стене. Гарри сообщил, что и с другими парнями он не более приветлив, но тут старика можно понять. Мало того, что чужие люди, разломавшие уклад вещей и вырвавшие его из привычной среды, так ещё и англичане.

Борден по этому поводу не переживал. Он так вообще был уверен, что у нас, в смысле, у меня все получилось, и Аскет для передачи скилла больше не нужен, а значит, его надо побыстрее сплавить отсюда в Англию для экспериментов. И больше его в этом плане ничего не заботило.

Я хотел бы разделить его уверенность, но оснований для этого у меня не было.

Я включил у себя в голове сканирование и поискал по округе некстов. Как и следовало ожидать, единственным кроме меня самого некстом в округе был Аскет. Он мироно сидел в отведенной ему комнате на втором этаже и ничем интересным, судя по всему, не занимался. Аура у него по-прежнему была ослепительно-белой, и я по-прежнему не представлял, что ещё с этой информацией можно сделать.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться, благо, пузырьки воздуха, поднимавшиеся со дня и обволакивающие моё тело, этому весьма способствовали. Аура Аскета все ещё светила слишком ярко, и это раздражало.

Мне бы, конечно, выключить режим сканирования и продолжать наслаждаться жизнью, тем более, что такие моменты, которыми можно наслаждаться, в моей жизни случаются не так уж часто, но я же, сука, джокер. Я же экспериментирую, к хренам.

А кроме того, я был нетрезв.

В общем, чтобы аура Аскета не светила мне со второго этажа прямо в глаз, я потянулся щупальцами, захватил несколько кусков тени, которая пряталась по углам, и сформировал между ним и мной завесу. Свет через эту завесу практически не пробивался, но чуть-чуть все равно было видно, и я точно знал, что Аскет находится прямо за ней.

Недолго думая, я снова пошевелил щупальцами, пытаясь передвинуть завесу ближе к старикану, но случайно перестарался и набросил кусок тени на его ауру.

И случайно её погасил.

Глава 10

Помню, когда-то в детстве я разбил мамину любимую хрустальную вазу. Играл дома в футбол, что мне, конечно же, категорически запрещалось, и разбил. Причем, случилось это часа за два до прихода родителей с работы, и это были очень неприятные два часа.

Ну, знаете, такая ситуация, когда ты понимаешь, что сделал что-то плохое, и думаешь, как это можно исправить, хотя и понимаешь, что исправить тут ничего нельзя, и вот уже скоро о том, что ты сделал, узнают другие люди и скажут тебе много неприятных слов, и сделать ты ничего не сможешь, потому что они будут правы, а ты неправ, не был достаточно осторожен, не слушался старших и вообще какого черта. Помню, тогда у меня в голове боролись несколько безумных вариантов. Попробовать склеить разбитое (три ха-ха), выкинуть осколки в мусоропровод и сделать вид, что ничего не было и ты ничего не знаешь (какая ваза? А была какая-то ваза?) или сбежать из дома и завербоваться в экспедицию на северный полюс.

После того, как я случайно погасил ауру Аскета, у меня возникли примерно такие же ощущения, только умноженные на десять. Я моментально протрезвел, выскочил из бассейна, как ошпаренный, наскоро вытерся и принялся метаться туда-сюда.

Конечно, Аскет сам просил меня, чтобы я это сделал, но это было до того, как он стал считать меня приспешником демонов, и сейчас это было удивительно не к месту и не ко времени, вдобавок, могло осложнить мои отношения с англичанами, которым старик был нужен для опытов.

Артур, Артур, что же ты, сука, ничего не можешь сделать, как нормальный человек?

Конечно, англичанам прямо сейчас можно ничего и не говорить, а об удачно скопированном скилле доложить как-нибудь попозже, но мы же взрослые люди, черт побери, и кому нужна эта вечная недосказанность?

В общем, я оделся и уже приготовился идти сдаваться, как в зал с бассейнами (может богачи придумали для этого помещения какое-то специальное название, но мне оно неизвестно) ворвался Гарри Борден.

На воре, как говорится, шапка горит, поэтому сначала я подумал, что он припёрся по мою душу. Тем более, что выглядел он… не встревоженным, нет. Гарри Борден относился к тому достаточно редко встречающемуся виду людей, которые в экстренной ситуации выглядят не встревоженными или обеспокоенными, а собранными и настороженными. Или же, с его точки зрения, мы ещё не разу в по-настоящему кризисную ситуацию не попадали.

В общем, он был собран и насторожен, и нацепил бронежилет, а на плече его висел хищного вида короткоствольный автомат, а в кобуре на бедре появилось что-то новенькое —