Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

любезностями. Снадобье закончилось, но он не спешил просить меня о новой порции.

Потому, получив приглашение на завтрак в саду, я решил, что это было идеей Иветт.

– Мы заждались, – беззлобно пропела она, когда я приблизился к расположившемуся между деревьев столу. Теперь ее взгляд жадно изучал мой лик. – Эгельдор, не так ли?

– Все верно, ваша светлость.

Я чуть поклонился, но невесте короля этого оказалось недостаточно – она настойчиво протягивала руку. По правилам приличия мне полагалось аккуратно обхватить ее пальцы своими, чтобы затем коснуться их губами, но от одной лишь мысли об этом у меня возникали рвотные позывы. На мне не было перчаток.

Я стиснул зубы и потянулся к Иветт, но Фабиан оказался быстрее – меж ее пальцев вырос врученный им розовый бутон. Забавно, что он уже смел ее ревновать.

– На Солианских островах чудный климат, не так ли? – облегченно выдохнул я, устраиваясь на стуле. – Но где же вы достали этот цветок, Фабиан? Я не видел ни единого цветника, ни в королевских имениях, ни в других частях Тэлфорда.

– Наш мир беспорядочен и жесток, и вам это известно куда лучше меня, – пробормотал король, отправляя в рот кусочек пышного блина в ягодном соусе. – Лишь чуть упорядоченный хаос – вот и все, на что мы можем претендовать.

Я не знал, намеренно ли он проигнорировал второй вопрос, но переспрашивать не стал.

Иветт показалась в тот день чересчур растерянной: взяв подаренный королем цветок, она несколько минут мучилась с тем, чтобы куда-нибудь его пристроить, а взгляды, что она бросала на жениха, стали кроткими и неуверенными. Неужели, вернувшись к привычной для себя манере общения, он отбил у Иветт желание связывать с ним жизнь? Впрочем, сам Фабиан взволнован не был – он неспешно завтракал, наслаждаясь угрюмым утром.

Секундное усилие, и в воздухе возникла крупная бабочка, похожая на всполох огня. Насекомое присело на руку Иветт и даже стерпело, когда та провела кончиками пальцев по бархатной поверхности крыльев.

– Это восхитительно! – воскликнула она, как только иллюзия растворилась в воздухе. – Как вы узнали, что я в восторге от бабочек?

– О, это было несложно. Вы молоды, ярки и впечатляющи, а еще подолгу разглядываете цветы, будто надеясь в них что-то найти, – пожал плечами я. – Более того, на днях я слышал, как вы делились этой страстью с фрейлинами.

Иветт зашлась звонким смехом. Фабиан, стараясь быть незаметным и не оскорбить чувства невесты, приложил палец к виску и чуть прищурился.

– А я уж было подумала, что вы меня вспомнили, – вздохнула Иветт с улыбкой. – Впрочем, и я не сразу вас узнала.

– Мы встречались?

– Мне было одиннадцать, и, если с годами воспоминания не обросли небылицами, тогда вы проделали похожий трюк.

– Прискорбно, что с тех пор вы не нашли иного способа впечатлить женщину, – усмехнулся король.

– Вы правы, ваше величество, – натянуто вежливо ответил я. – Пожалуй, стоит подумать над новыми фокусами.

Я попытался вспомнить, что не так давно делал на Ноксианских островах, но выходило из рук вон плохо. Иветт было не больше двадцати: совсем юная нежная кожа, мягкие светлые волосы, глаза цвета лунного света. Столь обезоруживающая красота быстро утекает сквозь пальцы, а потому ясно, что влияния взрослой жизни она на себе еще не испытывала. За последнее десятилетие я бывал в ее землях трижды, но ни одно из путешествий не оставило в памяти следа. За прошлое я старался не держаться и считал это преимуществом – меня не тяготили ни боль утрат, ни муки самобичевания, ни стыд. Все, что я когда-либо делал, подернулось дымкой и исчезло в анналах истории, сбросив груз ответственности с плеч. По крайней мере, так мне казалось.

– Вы, как и всегда, очаровательны, ваша светлость, – произнес я, чтобы возникшее между мной и королем напряжение поскорее сгинуло в небытие. – Даже серость этого дня не способна умалить ваше сияние.

– А вы, я посмотрю, как всегда милы и доброжелательны, – буркнул король, закрывая лицо кубком.

Иветт вздрогнула от интонации короля так сильно, будто получила удар хлыстом. Интересно, какое средство от боли давали ему в других жизнях? Неужели даже при условии, что он вел себя как последний мерзавец, их с Иветт любовь крепла с каждым днем? Впрочем, судя по реакции ноксианской невесты, от безусловных взаимных чувств их все еще отделяло множество препятствий.

– Ваше величество, – робко протянула Иветт, – позволите задать вопрос?

Король хмыкнул, что сложно было расценить как ответ. Иветт все же решилась продолжить.

– Почему вы никогда не упоминали, что ваши волосы полностью седы? Не то чтобы это было важно, и все же…

Фабиан вскинул брови, будто был удивлен, что не предупредил об этой детали.

– Я выгляжу так с тех пор как мне стукнуло одиннадцать и настолько привык, что считал это общеизвестным фактом. Неужели родители не рассказывали вам обо мне?

– Лишь о вас и твердили, – опустив взгляд, прошептала Иветт.

Я не мог сказать, что испытывал к ней симпатию – ее красота не имела для меня значения, а последствия прибытия в Тэлфорд ужасали, – и все же непонятное недовольство поведением короля кольнуло разум. Это было хорошим знаком. Я почти почувствовал, как поднялся ветер, оповещающий об открытии новой двери возможностей.

– Не обращайте внимания на его выходки, – пропел я, чуть наклоняясь к уху Иветт. – Его величество встал не с той ноги. Не желаете отправиться на небольшую прогулку? Завтрак был очень плотным…

Иветт метнула на короля вопросительный взгляд, будто ей требовалось его разрешение, но тот не думал одаривать ее и толикой внимания – махнув рукой, уставился вдаль, словно рядом не находились два словоохотливых собеседника. Завитки утреннего тумана венчали лик Фабиана мрачным нимбом, делаясь физическим выражением его молчаливого недовольства. Иветт кивнула. Я подставил локоть, за который она тут же жадно ухватилась, и мы проследовали по дорожке в глубь так называемого сада.

– Прежде он вел себя иначе, – задумчиво прошептала Иветт. – Неужели передумал?

– Король не делится со мной душевными терзаниями, – ответил я, мысленно добавив «к счастью или к сожалению». Не знал, насколько этот подход меня удовлетворял. – Но сомневаюсь, что он достаточно глуп, чтобы отказаться от столь прелестной невесты.

Щеки Иветт залились краской. В первую встречу она показалась мне настойчивой и твердой – такой женщиной, что достигает цели любой ценой, притом не позволяя любопытным взглядам зевак оценивать ее саму, – однако не только король изменился в течение последних дней. Ее пальцы едва ощутимо сжимали ткань моего сюртука, чтобы Иветт могла оставаться как можно ближе. Плечи чуть дрожали – холодный туман оседал на