Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь

Со сломанной ногой падать еще хуже. Белла отрывисто кивнула, и я сжала ее запястье в знак поддержки. Попыталась встать, но ничего не вышло. Тело отяжелело, как будто гравитация, которую мы преодолели, чтобы подняться над землей, в отместку прихлопнула нас обратно с двойным усердием. Рядом со мной Антон приподнялся на локтях, морщась от солнца и встречи с твердым камнем. Итак, лучший из стражников вывел людей из здания, чтобы… Я подняла взгляд.

Перед нами, снисходительно глядя сверху вниз, стояли человек тридцать. Парни из Клана. Дорогая спортивная одежда, наглые физиономии. Потом вперед вышел Дровосек – тот самый блондин, с которым Антон регулярно дрался за артефакты в Литейном округе. Его накачанный помощник Страшила маячил рядышком, как всегда.

– Привет, зайка. – Дровосек нагнулся ко мне. – Добро пожаловать обратно в Изумрудный город! Босс, как услышал, что ты вернулась, тут же сказал нам, что пора начинать, еще и наградил меня за такую новость. У него к тебе особые чувства. Чем ты его зацепила? Посмотреть не на что.

– Взаимно. – Я попыталась хотя бы сесть, но он поставил кроссовку мне на плечо, вынуждая остаться на земле.

Вот хамство! Ладно, полежу и послушаю, что им надо. За спиной я услышала тяжелый стук закрывшейся двери, потом кто-то запер ее изнутри. И это вряд ли был кто-то из сотрудников Стражи: те валялись на мостовой рядом со мной. Кроме… Я встревоженно огляделась. Тут было человек двенадцать – нас подтянуло сюда со всего здания. Но кое-кого не хватало.

– А где Юсуф? – шепотом спросила я у Вадика, который кое-как подполз к Белле и мрачно смотрел на Дровосека.

– Какой Юсуф?

– Ну, смуглый седой мужчина, письма сортирует.

Вадик посмотрел на меня очень, очень странно, но спросить его, в чем дело, я не успела. Дровосек пнул Вадика в плечо, и тот охнул, глянув на него скорее с обидой, чем со страхом.

– Так, слушайте сюда! – громко начал Дровосек. – Вы все уволены. Стража распущена, здание займем мы. Над залом с картой мы хорошо поработали – ваши почталлионы больше не действуют, зато мы теперь всегда будем знать, где открылась дверь.

– Зал же всегда заперт… – выдохнул Вадик. – Причем хорошо так заперт! Как они туда зашли?!

– Гудвин, – пробормотал Антон.

Настоящего страха я не чувствовала, только возмущение: «Да как они смеют!» Вокруг чудесный мир, где можно целыми днями собирать волшебные артефакты, которые могут исполнить сокровенные желания людей, а эти гады вечно все портят.

– Послушайте… – неубедительно начал Павел Сергеевич.

Дровосек швырнул на мостовую перед ним лист бумаги. Тот поднял его и недоверчиво уставился в напечатанные бледными чернилами строки.

– Администрация города считает вашу организацию бесполезной и распускает ее. Вот про это бумажка, – ласково сказал Дровосек. – Сегодня вы, мальчики и девочки, услышите эту новость по радио. Стражи больше нет. Наш босс с городскими боссами поговорил, они пришли к соглашению. Ищите другую работу. Главный теперь тут я, парни за меня проголосовали.

Только сейчас я поняла, как беззащитна Стража: кучка энтузиастов без оружия. Они даже артефакты прихватить не успели, потому что мы пили чай! Только круглолицая женщина полезла за пазуху, но поскольку краем глаза я все время следила за Антоном, то увидела: он схватил ее за запястье и покачал головой. Типа не стоит того.

Итак, Гудвин накопил столько артефактов, что может купить даже власти целого города. Вопрос в том, почему он не сделал этого раньше. Неужели дело правда в моем возвращении?

При виде публичного унижения Стражи останавливались идущие мимо редкие люди, тормозили машины. Скоро новость разлетится по городу. А вдруг… Если я могу попросить дверь не шалить и она слушается, вдруг я могу и Кланом управлять? Мысль странная, но не попробуешь – не узнаешь. «Уходи», – прошептала я, глядя на Дровосека. Результат нулевой.

Как ни странно, онемение в ногах уже почти прошло, я даже смогла подняться на четвереньки. Остальные так и продолжали валяться на асфальте, хотя явно пытались подняться. Какой-то здоровяк рядом кряхтел и слабо пинал воздух, но тело его не слушалось. Я осторожно поднялась на ноги. Нормально, стоять могу.

– А Гудвин разрешил тебе чужие игрушки брать? – громко спросила я.

Дровосек удивился. Осмотрел меня с головы до ног. Подошел.

– Конечно, зайка.

Так доволен повышением по службе, аж сияет.

– Город разрушится, если трюкачи не будут закрывать двери, а без почталлионов этого не сделать. – Я упорно смотрела Дровосеку в глаза. – Давайте договариваться? Наверняка мы можем обменяться услугами, которые устроят и вас, и нас.

Вместо ответа Дровосек кивнул Страшиле. В феврале, когда я впервые попала в город, Страшила чуть меня не придушил, так что сейчас при его приближении я невольно попятилась. Он подошел и без злобы, просто с досадой, будто ему надоело меня слушать, врезал мне кулаком по лицу. Я вскрикнула и схватилась за щеку. Это было оглушительно больно: заныли разом все зубы, внутри поднялась волна уродливой, липкой паники, и я невольно сжалась, ожидая продолжения. Но его не последовало.

Страшила вдруг упал назад, нелепо взмахнув руками, и я увидела, что Антон, который, как и остальные, не мог подняться, дернул его за ногу. С такой силой, что Страшила, при всех своих лелеемых в спортзале мускулах, рухнул, как поваленное дерево. Антон тут же взобрался на него и треснул головой о мостовую, но тут к ним присоединился Дровосек, с силой сгреб Антона за волосы и прошипел:

– А ты что такой борзый, дружок? Забыл, почему тебя полгода не трогали? – Он выпустил Антона и громко сказал: – Дамы и господа, важная информация. Освободить здание помог ваш неподкупный Антон Александрович. – Дровосек сделал вид, что снимает шляпу. – Гудвин велел нам его не трогать – похоже, они мутили какие-то дела у вас за спиной.

Вадик медленно перевел взгляд на Антона, и этот взгляд обещал ему все кары небесные. У остальных, похоже, новость тоже вызвала шок. Ну еще бы: репутация Антона была безупречной. А у меня, пусть это эгоистично, немного отлегло от сердца. Получается, Антон был мрачным не только из-за меня.

– Но есть прекрасная для вас новость, – сказал Дровосек и все-таки не смог отказать себе в удовольствии пнуть Антона, которого Страшила успел прижать лицом к асфальту. – Всех, кто дожил до этого дня, Гудвин решил пощадить. Если не будете подходить к дверям, больше никого не выкинем.

– А если дверь откроется у вас дома и в щель провалится ваша любимая собачка, кому будете звонить? – не выдержала я, хотя зубы ныли до сих