Джорджия Лэнгтон - Карела Рыжий Ястреб

Потянувшись к своим вещам, Михар принялась копаться в тюках, разыскивая какую-нибудь тряпицу побольше, чтобы мужчина мог хоть чем-нибудь прикрыться от холода. Глупо было бы выпускать его из храма с важным поручением, не позаботившись о нем после его такой добросовестной работы. Для того, чтобы он безропотно послушался ее, вовсе необязательно мучить его холодом… Да, все-таки Михар была заботливой хозяйкой.

– У меня есть поручение для тебя, Бриан, – произнесла она, поворачиваясь к немедийцу с куском пестрой тонкой шерстяной материи в руках.

Бриан попытался придать своему лицу покорное выражение, но страх все равно так и просачивался наружу. Уже сам тон голоса стигийки подсказал ему, что его ожидает. Поэтому мученическая гримаса появилась на его лице в ответ на слова Михар.

Она едва удержалась от презрительной улыбки:

– Да, Бриан, ты не ошибся. Поручение довольно хлопотное и опасное. Ты должен будешь отыскать моего брата.

– О моя госпожа! – Бриан задохнулся от ужаса. – Смилуйся! Разве… Разве я был неловок или груб с тобой, моя госпожа?!

На глаза немедийца навернулись слезы. Слезы на глазах человека, который если и плакал в своей жизни, то уже давно забыл, когда, могли разжалобить бездушный камень. Но разжалобить Михар могло одно-единственное существо – ее любимец Фипон, да и то только когда его кусали клещи, трепали коты-соперники или приключалась другая какая беда.

– Успокойся! – нахмурилась Михар. – Я тобой довольна. Но тебе придется сделать то, что я велю!

Немедиец схватился за голову и смотрел на свою госпожу, точно уже в ней он видел лохматое чудовище.

– О, моя госпожа! Я умоляю! Это ужасное чудище!.. – Бриан упал на колени.

– Помолчи! – повысила голос Михар.

Она встала с войлока и медленно оделась. Слыша за своей спиной сдавленное ужасом дыхание Бриана, она размышляла, не попытается ли ее имущество сбежать тотчас же после того, как скроется с ее глаз. Это было бы довольно смело с его стороны, но вряд ли благоразумно. Конечно, она знает способы, как проследить за человеком, давая к тому же знать ему о постоянном своем присутствии, но это было слишком долгое и сложное занятие, всегда отнимавшее у нее почти все силы, поэтому она решила, что просто запугать Бриана до смерти будет легче, быстрее и вряд ли менее действенно.

Михар повернулась к немедийцу.

– Подойди ко мне, Бриан!

Он встал на ноги и приблизился, дрожа и бледнея. Развернув пеструю ткань, Михар принялась закутывать Бриана, делая это довольно ловко. Ткани было много, и умелые руки Михар хорошо знали подобную работу.

Через некоторое время немедиец стал напоминать новоиспеченного жреца-пилигрима, уже решившего отказаться от излишеств и роскоши, но еще не успевшего извести в лишениях и странствиях свою крепкую литую плоть. Михар с удовольствием оглядела свое произведение. Приятно, когда даже в мелочах все получается.

– Слушай меня внимательно, – строго сказала Михар, сдвинув брови. – Слушай и запоминай! Сейчас ты пойдешь туда, где встретился с моим братом Табасхом в первый раз…

– Госпожа Михар! – прошептал немедиец. – Умоляю!..

– И слушать даже не желаю! – оборвала его стигийка негромко, но допыталась подлить в свой голос столько льда, сколько нужно, чтобы у мужчины язык примерз к гортани. – Ты пойдешь туда, Бриан, пойдешь в тот самый грот… Не дрожи до времени, возможно, что Табасха там уже нет. Он ведь пришел сюда не затем, чтобы отлеживать себе бока у костра… Осторожно проверь, а вдруг он там, и нет ли с ним той девицы, о которой ты мне говорил… Кстати, Бриан, она красива?

От невинного на первый взгляд вопроса немедиец окаменел. По своему собственному богатому опыту Бриан знал, что если наедине с трактирной шлюхой похвалить прелести да умения той другой, с которой был накануне, о приятной ночи можно даже и не мечтать. Самая уродливая женщина, даже если она сама о себе невысокого мнения, никогда не простит мужчине слов явного одобрения, сказанных в адрес другой, даже если она сама понимает, что та другая стократ привлекательней… Никогда не мог понять Бриан женщин. Но он знал, чего от них можно ждать. Поэтому-то он мучался от страха и молчал, выкатив глаза и совершенно не мигая.

– Я задала тебе вопрос, Бриан. И не слишком сложный! – Михар повысила голос. – Неужели связная речь тебе уже не по силам? Так красива ли та девица?

В горле Бриана что-то булькнуло, и от едва разлепил губы:

– Я не знаю, госпожа. Это дело вкуса… Она еще девчонка, но... Все, кто знает ее, говорят, что боги были к ней щедры.

Сжалось сердце Михар от горькой досады. Знала она, с детства знала, что к ней боги щедры не были. Дав ей талант освоить силу магического искусства, они решили, видимо, что этого достаточно.

Если рассуждать хладнокровно, то боги были не так уж и неправы. Добиться своего вполне можно было и теми средствами, которые Михар были уже доступны. Ведь приручила же она смазливого немедийца. Да так приручила, что у того и сердце из пяток не поднимается… Почему бы и с остальными не поступить так же? Это было бы разумно.

Но на то Михар и женщина, чтобы, во-первых, не мириться со скудными дарами всемогущих, а во-вторых, не внимать доводам разума. И то, сказать по правде, даже те женщины, слава о которых гремит по свету, становятся известны благодаря множеству качеств, среди которых крайне редко можно встретить холодное благоразумие. Мужчины почему-то бывают этим неприятно поражены каждый раз, как вновь, хотя два этих качества они обнаруживают в женщинах от сотворения мира. Чему удивляются?

Женщинам не только хочется странных подчас вещей, но и добиться их женщины обычно пытаются отнюдь не самым простым и доступным, а самым изощренным, но милым их сердцу способом. Мужчинам тоже важно, как добиться цели, но для них больше подходит путь напролом, как самый кратчайший.

Михар знала свой кратчайший путь. Постоянно прибегая к магии, используя которую с умом, можно подчинить себе кого угодно, Михар давно уже удалось бы окружить себя целой свитой безупречных во всех отношениях слуг, помощников и страстных любовников, которые грызлись бы за право взойти на ложе своей всесильной и неумолимой госпожи или хотя бы преклонить колени у ее ног… Но Михар хотела достичь всего этого, обретя милость Деркэто и воспользовавшись теми невероятными сладостными возможностями, которые будут ей дарованы, чтобы жертвы ее попадались к ней в руки по доброй воле, будучи не в силах противостоять ее женской силе. Она хотела соблазнять и карать силой божественной красоты и неземной прелести. Только так и никак иначе. К тому же она знала способ, как это сделать.

Поэтому, досада и горечь, пробужденная словами немедийца, быстро улетучились. Подумав немного, Михар снова заговорила: