Лин Картер - Тоутский вор

Глава 29

Через час они уже были на орбите над планетой Тоут. Путешествие от Сола Три до Тонна Четвертого в Кластере Дергиз оказалось быстрым и скучным, заняв не более получаса. Остальное время заняло обсуждение предстоящей проблемы. Как только они вышли из псевдопространства в нормальный пространственно-временной континуум, Фишка, совершив очередную потрясающую перемену облика, ловко снял Тройной-Х Спазматический Каркассатор с двигателя, заменив хрупкую и тонкую деталь другой, полной ее копией, разбитой вдребезги.

С панели управления поступил вызов. Командный пульт засвистел, привлекая его внимание. Стряхнув с рук графитовую смазку, Фишка включил «прием» и заранее деловито улыбнулся появившемуся на экране изображению архимандрона неотоутиков.

– Немедленно назовитесь!

Далее последовали неразборчивые скрип, треск и помехи. Как будто бы дверь в мир Тоута насквозь проржавела и уже не открывалась для гостей.

– Допуск в околопланетную зону… скрип… бам… шварк… дзынь… запрещен… Смотри часть двенадцатая параграф «зет» Кодекса Планетарного Суверенитета вашего… фьюить, бам, хрясь… Имперского правительства! – разгневанно прошипел архимандрон, очевидно поднаторевший в священной ненависти ко всякого рода пришельцам с иных планет.

– Приветик! – как ни в чем не бывало откликнулся Фишка, изображая жертву катастрофы. – Прости, дружище, но я не могу вылететь – отказал двигатель, понимаешь ли… Спазматический каркассатор накрылся. Жуткий гравитационный вихрь примерно в парсеке отсюда. Мне повезло, что я напоролся в такой глуши на прекрасную обитаемую планету. Быть может, я смогу купить у вас что-нибудь из запчастей?

– Что?.. Пи-пи-пи… трах… буль-буль… – надрывался эфир. – Что еще за корабль? Какого типа?

– Военный крейсер «Пинафор», из Нью-Пафкипси, Альтаир, идем на Уай-хант-лей в кластере Аркхама, дружище. Меня зовут Его Высочество Достопочтенный Джон Якоб Джингльхаймер-Смит, второй сын герцога Пафкипси, владелец и пилот корабля, а это мой э… э… секретарь, мисс Этель Клей. Прошу разрешения на посадку и ремонт согласно кодексу и уставу, – последние слова Фишка произнес сплошной тирадой. Межпланетное право действительно предусматривало такие форсмажорные ситуации, и даже планета, на которой располагалась военная база, не могла отказать в таких случаях, разве что починить корабль прямо на орбите, если это позволяли условия и наличие свободных запчастей.

Архимандрон, злой до чертиков, произнес несколько малопонятных ругательств, похожих на заклинания неотоутиков. Пока он так разорялся, Фишка продолжал разыгрывать простака-аристократа, в то же время внимательно разглядывая жреца-тоутика. Жители Тонна Четвертого на девяносто девять процентов совпадали по облику с людьми, однако преобладание в почве и атмосфере планеты моноатомных фторгидратов за четырнадцать лет со времени прибытия первых поселенцев придало коже колонистов какой-то нездоровый радужный оттенок, как будто они искупались в реке, куда стекали отходы нефтеперерабатывающего промхимжирмаслокомбината. Солнечная радиация, проходя через флуоресцентно неоновую светящуюся атмосферу планеты, окрасила волосяной покров местных жителей в желтый канареечный цвет. Фишка сразу вспомнил своего ручного дракончика.

Он где-то уже читал об этом кольце розового газа, окружавшего планету. В своем роде это была редкость, экзотика, но туристу проникнуть сюда было необыкновенно трудно. И даже тогда его сопровождали «гиды» с автоматами, весьма неохотно и ненадолго показывая сокровища планеты Тоут.

В свое время Тоут имел луну, однако планета была крайне старой и дряхлой, и постепенно достигла «предела Роша», после чего спутник разрушился. Произошло это несколько веков назад. Поскольку сателлит представлял собой твердый шар неонового льда, возможно, в прошлом являясь частью какого-нибудь кометного хвоста, веером свободного газа, который за несколько эонов сформировался в ледяной шар, то кинетическая энергия, высвободившаяся при падении спутника, произвела теплоту, вернув ледяной шар в газообразное состояние. Так образовалась атмосфера планеты. Распыленная в газ бывшая луна стала залогом жизни, образовав кольцо фиолетового газа. Это редкостное явление образовалось не в последнюю очередь благодаря центробежной силе вращения планеты. Данный феномен был заслуженно отмечен в Туристическом справочнике Центрального Дергиза (117-е издание) среди семисот чудес вселенной.

Пока эти мысли чередой проходили в голове Фишки Ртути, архимандрон, разразившись потоком пламенных ругательств, злобно шипел, не находя иных слов.

Фишка, как ни в чем не бывало, продолжил разговор все в тех же дружелюбных тонах.

– Простите, падре, – ухмыльнулся он. – Но нам ничего другого не остается. В соответствии с первой статьей Закона об авариях в космосе от 11,493 по Имперскому времяисчислению, ратифицированному имперским анклавом, скрепленной подписью Его Высшей Разумности Императора Эмиля Фосерингея Четырнадцатого: «Никакая планета да не может отказать кораблю, потерпевшему бедствие, в предоставлении убежища, посильной помощи и средств к существованию, а также медицинского обслуживания, как определено в кодексе, под страхом экономических санкций». Конец цитаты. Смею также обратить ваше внимание, падре, на Закон о человеческих деяниях от 11, 483, Статья Седьмая, параграфы 3, 12, 27 и приложение «Ф»…

– Хорошо, хорошо! – Под этим натиском юриспруденции несгибаемый жрец уступил и пошел на попятную. – Вы с мисс… как ее там… Клей?.. можете спуститься в спасательной шлюпке, но только после того как убедитесь, что двигатель «на нейтрале» и ваше судно находится на стабильной орбите. И не называйте меня «падре»!

Вскоре архимандрон передал им детальные инструкции к посадке. Похоже, что на этой планете умышленно не строили постоянных космодромов, и те редкие корабли, которым было позволено совершить посадку, приземлялись всякий раз в новом месте. Диспетчер в лице архимандрона повел их по сложной трассе на снижение, способной запутать и сбить с толку любого опытного пилота.

Берсен тем временем шипела как змея:

– Мисс Этель Клей, премного вам благодарна, Ваше Воровское Высочество, – произнесла она оскорбленным меццо-сопрано. – Не сомневаюсь, что это имя отражает ваше истинное отношение ко мне. Мерзавец… Слушай, Фишка, если ты хоть раз еще позволишь себе…

Но он уже остановил этот поток красноречия поднятой ладонью.

– Пожалуйста, – произнес он, морщась. – Не надо. На Тоуте за нами повсюду будет следить самонаводящийся аудио-шпионский луч. Не забывайте, я – Джон или, в крайнем случае, Ваше Высочество. И никаких эмоций. Теперь мы работаем вместе… Этель. И потом, мне, может быть, нравится вас так называть.