По ком плачет рябина - Лисса Рин

Лисия. А потом внимательно на меня посмотрела. – Но я могу помочь тебе.

Я застыла в нерешительности. Она что-то знает? Догадывается? Застигнутая врасплох, моя фантазия быстро ретировалась – к подобному вопросу не была готова даже она.

Мою грудь моментально наполнили растерянность и въедливый, жалящий испуг. Я не знала, как реагировать, что говорить. Не знала, союзник он мне или недруг. И можно ли вообще в Дартаде с кем-либо дружить.

И я попробовала это выяснить.

– Помочь… с чем? – осторожно спросила я.

– Помочь тебе освоиться здесь, – ответила Лисия и пожала плечами, мол, очевидно же.

– Освоиться, – разочарованно протянула я и потянулась к колье под мантией. – Понятно. Местный Управляющий мне тоже что-то такое обещал.

– Управляющий, – бесцветно повторила Лисия и посмотрела на меня почти с жалостью. – Он поможет.

– А что не так? – с вызовом спросила я, несмотря на то, что ответ знать категорически не хотелось.

Лисия посмотрела на меня пустым взглядом, а потом вдруг ткнула пальцем мне в грудину.

– Тот, кто подарил этот оберег, тебя очень любит, не так ли?

Я удивленно моргнула, и моя рука вновь непроизвольно коснулась подвески. Неужели эта девочка сумела разглядеть силу колье? Местные и такое умеют?

– На тебе яркая печать защиты, – завидев мое смятение, пояснила Лисия. – Такое бывает лишь у душ, которых очень любят и часто вспоминают. Достаточно редкое явление… любовь, – совсем тихо добавила она и улыбнулась своим мыслям.

Я застыла в нерешительности, продолжая машинально поглаживать оберег. В памяти вновь заискрились теплые осенние деньки, полные звонкого смеха, обволакивающего теплом предзакатного солнца и терпкого, едва уловимого в посвежевшем воздухе, аромата созревших ягод.

–Рябина?

– Да, – тихонько ответила я на чей-то зов. Крепко сжала колье, почти физически ощущая чье-то незримое присутствие. Теплое, уютное… родное.

Совсем как дома.

– Рябина.

– Я здесь, – одними губами прошептала я всплывшему в памяти образу улыбающейся Али.

А еще маме, приветливо машущей за резной калиткой, увитой цветущей медуницей и виталой. И даже горделивому Сеймуру, чьи внимательные глаза разожгли в душе искры надежды на скорое, долгожданное воссоединение.

У Сеймура, оказывается, такие красивые сапфировые глаза!

– Рябина!!

Застигнутая врасплох прямо посреди искусного переплетения из фантазий и воспоминаний, я не сразу сообразила, что вместо нежного осеннего аромата пытаюсь вдохнуть гнилостно-прелый запах Дартада.

– А? – я вопросительно уставилась на Лисию. Та, в свою очередь, одарил меня непонимающим и даже немного напуганным взглядом. – Чего?

– Ты… ты о чем сейчас думала?

Я потерла виски, силясь вспомнить детали, от которых в груди нещадно жгло. Почему-то в этот раз воспоминания о доме были необычайно яркими, живыми, обжигающе важными. И стремительно ускользающими прочь, словно туман поутру.

Я поморщилась: массирование висков совершенно не помогало. Впрочем, как и пристальный подозрительный взгляд Лисии.

И я отпустила чарующий мираж.

– Уж точно не о плесени, – ответила я, окончательно вынырнув из светлых воспоминаний в унылую реальность.

И только сейчас ощутила странное тепло в правой ладони.

Хмуро осмотрев теплый рисунок рябин на запястье, я невольно взмахнула ладонью, но, поймав недоуменный взгляд Лисии, быстро спрятала руку под мантию. Нацепив невинное выражение лица, я отвела взгляд – и изумленно застыла.

За тот короткий промежуток времени, что я пребывала в плену воспоминаний, подвал преобразился до неузнаваемости. Вместо редких островков не успевшей скрыться серой плесени на стенах вовсю цвели лужайки с крохотными полевыми цветами и изумрудной сочной зеленью. В воздухе пронзительно запахло влажной весенней свежестью.

– Болотный чертополох! – восхищенно вздохнула я и протянула руку к стене. Ближайший «цветник», словно ласковый кутенок, тут же подполз поближе и доверчиво оплел мою ладонь молодым побегом. – Почему ты сразу не сказала, что так можно было?

– Потому что… так нельзя! – воскликнула ошалевшая Лисия и зачем-то принялась сдирать со стен цветущую плесень. Последней это не понравилось, и она не преминула вцепиться в голую ладошку Лисии острым шиповидным отростком. – Ай! Бесово болото!

– Ого, ты и ругаться умеешь? – умилилась я, глядя на взъерошенную и раскрасневшуюся девчонку, именно в этот момент как никогда похожую на обычного подростка, чья жизнь далека от загробных правил и забот и которой не чужды детские шалости и их же последствия. – А неча сорняки совать, куда не просят! – серьезная мина на моем лице с трудом одержала верх над искренней улыбкой.

– Так до тебя все нормально было! – огрызнулась Лисия, прижав ужаленную длань ко рту. – Что у тебя за магия такая? Впервые такое в Дартаде вижу!

Я застыла: вот же! Я снова забылась, и моя магия опять вышла из-под контроля! Да чтоб ее!

– Ой, да брось, – я попыталась придать своему лицу самое невинное и всякуфигнювидавшее выражение. – Если ты привыкла к ползающей плесени и живому полу – то это, – я развела руками, – тебя точно не должно удивлять.

– Живому полу? – удивленный взгляд Лисии мне почему-то совершенно не понравился, и я внимательнее вгляделась в темноту, что клубилась живым маревом аккурат за спиной девочки.

– Ну, да, – уже немного осторожнее пояснила я и попыталась непринужденно махнуть ладонью куда-то за плечо собеседницы. Судя по расширившимся от ужаса глазам последней, вышло неудачно. – Тоже, скажешь, до меня такого не было?

– Не было! – голосом, пропитанным легкими нотками истерики с заметным шлейфом паники, бросила Лисия и поспешила отскочить подальше от возможной катастрофы. Вглядевшись в темноту сырого камня позади себя, она недовольно фыркнула. – Не смешно.

– Ни капли, – согласилась я, прищурилась и подошла вплотную к клубящемуся мраку.

Я готова была поклясться, что всего секунду назад узрела там два до боли знакомых голубых огонька. Правда, говорить о своем видении и без того напуганной Лисии было выше моей совести.

И гораздо, гораздо ниже врожденной зловредности.

– Просто показалось, – пожала я плечами, повернулась к девочке и зловеще улыбнулась. – Подумаешь, у плесени глаза выросли.

Вовсю отыгравшись за неудобные вопросы, я обрела утерянную было решимость и даже ощутила в груди знакомое тепло пробивной уверенности.

А еще теплое, мягкое прикосновение к руке.

Икнув от неожиданности, я испуганно вцепилась в плечо Лисии. Та, в свою очередь, икнула в ответ, отскочила прочь и, зашипев, устремилась прямо к лестнице, оставив меня разбираться с незадачливой нечистью наедине.

– Бесстрашие и мужество только по праздникам? – невесело хмыкнула я, хотя у самой крик ужаса встал поперек горла.

Поборов храброе