Становление Героя Щита 19 (ЛП) - Юсаги Анеко

Наблюдать за битвой было невыносимо.

Как только Мадракон выбил дух из ещё одной бабы, отправив её в полёт, Рен-номер-два и сам начал по примеру аналога Ссуки умолять Мадракона пощадить его в обмен на жизни своих спутниц и обещание регулярных жертвоприношений. Чуть позже он даже стал умолять Грасс вступиться за него, будто забыв о том, как собирался сражаться с ней.

Грасс, кстати, и правда пыталась остановить Мадракона, но решилась на это слишком поздно — очевидно, ей очень не хотелось как-либо помогать ещё одному перерожденцу.

Как бы там ни было, ничем, кроме жалких попыток цепляться за жизнь, этот парень мне не запомнился.

Мадракон быстро расправился и с Реном-номер-два, и с его приспешницами.

Глава 6. Рождение нового Квартета

— Кстати, вы знали, что медведи не убивают добычу прежде чем её есть? Они съедают её заживо, поэтому стать жертвой медведя — это особенно ужасная смерть.

— У… — вернувшаяся Грасс зажала себе рот, услышав мои слова.

— Зачем ты решил поделиться этим фактом именно сейчас?! — возмутилась Кидзуна, Рафталия молча кивнула.

— Да просто битва на эту мысль натолкнула.

Наши враги остались целыми и более-менее невредимыми.

Вернее, их тела.

Мадракон вытащил из них души и съел живьём.

Это уже не первый раз, когда он так делает — я уже приказывал ему вытащить из врага душу, чтобы кое-что выяснить, и Мадракон съел её, когда мы закончили. Сам я души без помощи Раф-тян видеть не должен однако почему-то увидел на трансляции через Зеркало.

А вот спириту Грасс пришлось увидеть “обед” Мадракона собственными глазами.

— Ну что, Герой Щита?! Как тебе битва?!

— Могу только сказать, что ты мерзавец.

— И в этом моя сильная сторона!

— Кажется, тебе понравилось всякие оскорбления называть своими плюсами. Но я тебе не позволю сделать это своей фишкой.

Какое же это достоинство?! Я не вижу в Мадраконе ничего хорошего!

— Но это действительно были никчёмные людишки, — напомнил он. — Меня тошнит от того, что в мире ещё есть подобные им.

— С этим не спорю.

Я понимаю желание выжить, но настолько цепляться за жизнь, чтобы жертвовать своими товарищами — это ненормально. Возможно, я бы смог так сделать только сразу после лживых обвинений, когда никому не доверял… и то не уверен. Могу точно сказать, что я бы никогда не предал друга, с которым разделил радость и горечь.

— Кстати, Мадракон, насчёт…

— Хмпф… Я одинаково ценю всех, кто внёс вклад в победу надо мной. Включая слепую тигрицу.

Значит, он всё-таки говорил про Атлу.

И отсюда же следует, что он на самом деле ценит Кидзуну и её друзей.

— Я думаю, Атла не сильно бы обрадовалась, узнав об этом.

— Это почему? Мы вместе жили в твоём Щите, так что мы родственные души. Возможно даже, что это слепая тигрица заразила меня этими чувствами к тебе.

— Никогда больше не намекай, что стал извращенцем из-за Атлы. И вообще, молчи.

Не хочу больше говорить на эту тему.

— Что же, — поняв, что разговор со мной окончен, Мадракон повернулся к телам Рена-номер-два и его спутниц и начал читать какое-то заклинание.

Вскоре тела наших врагов восстали с отсутствующим видом.

— Уа-а-а-а-а-а-а! — завопила Лисия.

Я тоже испугался.

Свежий зомби

Эй, передо мной даже имена появились, как у монстров!

Пока мы с Лисией тыкали в них пальцами, Кидзуна нахмурилась и пробормотала:

— Многие авантюристы, проигравшие в битве с Магическим драконом, превращались в таких зомби и нападали на других людей.

Ух… С одной стороны, безотходное производство, а с другой — разве нормально, что Мадракон так делает?

— Не беспокойся, я не буду приказывать им нападать на незваных гостей. Вместо этого они займутся починкой замка.

Получается, эти зомби будут восстанавливать логово Мадракона, пока окончательно не истлеют. В эту секунду я окончательно перестал понимать, стоило ли делать Мадракона своим союзником. Как я могу “не беспокоиться” после таких слов?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Наофуми, это всё-таки Мадракон. Не забыл? — напомнила Грасс.

— Хм…

Да уж, этот дракон куда опаснее Гаэлиона во многих отношениях. Нельзя забывать, что даже влюблённым он остался владыкой монстров.

— Они ведь следовали принципу “право сильного”, не так ли? Почему тебя так волнует судьба этих выскочек?

В словах Мадракона есть здравый смысл. Победитель получает всё, а проигравший…

Вообще, основная разница между людьми и монстрами для меня в том, что я как человек всегда стараюсь принимать сторону людей. Но даже я не могу проникнуться сочувствием к людям из авангарда волны, которые, несмотря на нависшую над миром угрозу, твёрдо убеждены в собственной непогрешимости и охотятся на Героев.

— Но вообще, люди ведь тоже пользуются такой магией?

В играх я нередко встречал такой класс, как “некромант”.

— Да. Ты неплохо осведомлён, Герой Щита.

— Просто я помню, что Кё занимался похожими вещами.

Предыдущий обладатель Кланового Зеркала тоже пользовался телами мертвецов. Я не буду говорить, что это однозначно плохо, но всё-таки не уверен, что нам стоит доходить до такого.

— Кстати говоря, тела, оставленные в местах, пронизанных плотной Маной, сами со временем превращаются в зомби, даже если их похоронить. И поскольку я хозяин этой земли, все они слушаются меня.

А-а, тут и такое происходит? Вот я и познакомился с ещё одним неприятным явлением параллельных миров.

— И всё равно это не повод играть с телами мертвецов, — заметила Кидзуна.

— Пф. Я с самого начала осознавал, что тебе меня не понять, — ответил Мадракон, уставившись на неё.

— Давайте вы будете вести философские споры после того, как закончатся волны, ладно? Да и в зомби нет ничего такого ужасного.

— Прекрасно, Герой Щита. Мне так нравится твоя решимость.

— Ну-ну. Кидзуна, ты ведь жаловалась на состояние замка? Вот и смирись.

Люди тоже хороши — после победы над Мадраконом они устраивали набеги на замок, пытаясь присоединить его к своим странам, так что однозначно правых в этой истории нет. Люди умудряются сражаться друг с другом даже без внешнего влияния.

Как ни крути, правила игры определяются лишь её участниками. Если хочешь возразить — будь готов продемонстрировать свою силу. А обывателям остаётся лишь решить, следовать ли правилам.

Вот почему Мелромарк, некогда угрожавший Герою Щита, в конце концов решил признать его полноправным Героем.

— Эх… видимо, придётся смириться… — протянула Кидзуна.

— Нам придётся менять этот мир постепенно, Кидзуна, — утешила её Грасс.

Ицуки обычно в такие моменты рассуждает о справедливости, но на этот раз он почти не реагировал. Переведя взгляд, я увидел, что он стоит с задумчивым видом.

— На чьей стороне справедливость — понять очень трудно. Да ведь, Лисия-сан?

— Уа-а-а-а…

Лисия, конечно, услышала вопрос, но до сих пор не пришла в себя после воскрешения Рена-номер-два.

— Что же, это происшествие несколько отвлекло нас… но давайте вернёмся к работе, — сказал Мадракон и повернулся к Квартету.

Мы пришли сюда ради сокровищницы Мадракона и поиска реликвий в духе Кутенро.

Квартет — вернее, трое из его участников — учтиво поклонился Мадракону.

— Хотя это Герои и их спутники, вы должны считать их моими почётными гостями.

— Есть.

— Возможно, вам будет неприятно с этим смириться, но мир может погибнуть, если мы не объединим усилия с Героями. Вы должны осознать всю тяжесть положения.

— Если вам будет угодно.

Почему Квартет слегка дрожит? Или мне кажется?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что же… а теперь вопрос. Почему вы не откликнулись на мой призыв, как только я появился на своей земле?

Квартет дружно вздрогнул и принял испуганный вид.

— Г-господин… мы ощутили ваше присутствие в нескольких местах сразу и не могли понять, которое из них настоящее.