Джон Норман - Гор. Сага о Джандаре

Затем, не сводя глаз с Талены, он вернул меч в ножны.

— Эту я свяжу сам, — сказал офицер, вынимая из подсумка цепь и приближаясь к девушке. Она стояла не шевелясь.

— Путы не нужны, — сказала она.

— Это я решу сам, — ответил офицер и рассмеялся, набрасывая цепь на горло девушке. Кольцо защелкнулось. Он игриво дернул цепь. — Вот уж не думал вести на своей цепи Талену — дочь Марленуса.

— Животное! — прошипела она.

— Мне кажется, что я научу тебя уважать офицера, — сказал он, просунув руку между ее горлом и кольцом, а потом внезапно одним движением притянул ее к себе и опрокинул на траву. Солдат с восторгом смотрел на это, рассчитывая, что придет и его черед. Всем весом наручников я ударил его по затылку, и он рухнул на колени.

Офицер вскочил на ноги и в ярости схватился за меч. Но я прыгнул на него прежде, чем он вынул его даже наполовину, и схватил руками за горло. Мои пальцы сжались как когти тарна. Он выхватил из-за пояса кинжал Талены, будучи скован я не мог предотвратить удар.

Внезапно его глаза расширились, а вместо руки остался кровавый обрубок. Талена успела выхватить меч и отрубить руку, державшую кинжал. Я ослабил хватку. Офицер дернулся пару раз на траве и умер. Талена все еще стояла с остекленевшими глазами, в ужасе от того, что совершила.

— Брось меч, — скомандовал я, боясь, как бы не пришла ей в голову мысль убить меня. Девушка бросила оружие и упала на колени, закрыв лицо руками. Все же ничто человеческое не было ей чуждо.

Я взял меч и подошел к рядовому, раздумывая, стоит ли убивать его, если он еще жив. Думаю, я оставил бы его в живых, но судьба распорядилась по своему — он неподвижно лежал на траве. Тяжелые наручники проломили ему череп.

Я пошарил в сумке офицера и нашел ключ к наручникам, но с трудом мог поднести его к нужному отверстию.

— Дай мне, — сказала Талена и открыла замок. Я сбросил наручники и стал растирать запястья.

— Прошу вашей милости, — сказала Талена, протягивая мне руки, стянутые рабскими наручниками.

— Конечно, — сказал я, — извини.

Я нашел в сумке ключ к ее наручникам и открыл их. Затем я снял ее цепь, а она мою.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Взять все, что может потребоваться, — ответил я, сортируя вещи. Больше всего меня заинтересовали часы-компас, пища, две фляги с водой, тетива и немного масла для механического арбалета. Я решил взять меч и самострел, в колчане оставалось десять стрел. Ни у одного из солдат не было ни копья, ни щита. Потом я бросил в одну кучу цепи и наручники вместе с рабским ошейником. Трупы я подтащил к болоту и бросил в трясину.

Когда я вернулся к роще, Талена сидела на траве около одежд, сорванных с нее. Я был удивлен, что она не оделась.

Увидев меня она спросила:

— Мне можно одеться?

— Конечно, — ответил я.

— Как видишь, у меня нет больше оружия, — улыбнулась она.

— Ты себя недооцениваешь.

Она порылась в груде вонючей одежды, которая была ей так же отвратительна, как и мне. Наконец, ей удалось найти сравнительно чистое одеяние, что-то сделанное из голубого шелка, оставляющее плечи обнаженными, и надела его, использовав вместо пояса полосу от покрывала. Это была вся ее одежда. Теперь она не стала скромничать — это выглядело бы глупым после того, как она была полностью обнажена. С другой стороны она была рада избавиться от тяжелых одежд дочери убара. Ее одежда и теперь была слишком длинна, волочилась по земле, так как была предназначена скрывать ноги, одетые в башмаки на платформе. По ее просьбе я подрезал платье до щиколоток.

— Спасибо, — сказала она.

Я улыбнулся: это было непохоже на нее.

Она прошлась по поляне, рассматривая себя, два или три раза повернулась, видимо довольная собой и той свободой движений, которую она получила. Я набрал плодов из ка-ла-на и достал один из сухих пайков. Талена села возле меня на траву, и я разделил с ней трапезу.

— Мне жаль твоего отца, — сказал я.

— Он был Убаром Убаров, — ответила она и, поколебавшись мгновение, добавила, — жизнь убара ненадежна. Он должен был знать, что это когда-нибудь случится.

— Ты говорила ему об этом?

Она откинула голову и рассмеялась.

— С Гора вы или нет? Я никогда не видела своего отца, кроме как на всенародных праздниках. Дочери членов Высших Каст растут в сторожевых садах, как цветы, пока какой-нибудь высокородный покупатель, предпочтительно убар или правитель, не заплатит за них цену, установленную отцом.

— То есть ты даже толком не знаешь своего отца?

— Разве в твоем городе это не так, воин?

— Да, — сказал я, вспомнив, что в Ко-Ро-Ба семья почиталась и укреплялась. Не сказалось ли тут влияние моего отца, воспитанного в других традициях, — подумал я.

— Мне бы, наверное, это понравилось, — сказала она. Затем посмотрела на меня:

— А как называется твой город?

— Не Ар.

— Можно узнать твое имя?

— Меня зовут Тэрл.

— Это прозвище?

— Нет, это мое настоящее имя.

— Талена — это тоже мое настоящее имя, — сказала она. Вполне естественно, что принадлежа к высшей касте, она не имела предрассудков, связанных с именем. Вдруг она спросила:

— Ты — Тэрл Кэбот из Ко-Ро-Ба?

Я не сумел скрыть своего изумления и она рассмеялась.

— Я знала это.

— Откуда?

— Кольцо, — сказала она, указывая на красное кольцо на втором пальце моей правой руки. — Оно носит символ Кэбота, Правителя Ко-Ро-Ба и ты его сын, Тэрл, которого воины Ко-Ро-Ба обучили искусству войны.

— У Ара хорошие шпионы.

— Лучше, чем убийцы. Па-Кур, вождь убийц Ара, пытался убить тебя, но не смог.

Я вспомнил покушение на свою жизнь в цилиндре своего отца, которое могло быть успешным, если бы не быстрота реакции Старшего Тэрла.

— Ко-Ро-Ба — один из немногих городов, которых боялся мой отец. Он понимал, что когда-нибудь тому удастся объединить независимые города в борьбе против Ара. Мы подумали, что тебя обучают именно с этой целью и решили убить тебя. — Она замолчала и с восхищением посмотрела на меня. — Мы не могли и думать, что ты попытаешься выкрасть Домашний Камень.

— Откуда ты знаешь это?

— Женщины Огороженных Садов знают все, что делается на Горе, — ответила она, и я понял, какие интриги, шпионаж и вероломство выращивались в этих садах. — Я заставляла своих рабынь спать с солдатами, торговцами, строителями и многое узнала.

Я был потрясен столь циничным использованием девушек просто для получения информации.

— А если они отказывались делать это?

— Я била их, — ответила холодно дочь убара.