Ковен отверженных - Айви Эшер

к всегда существовавшему во мне светлому месту, пытаясь понять, почему магия не отвечает на мой зов, но в моей груди словно рассыпается пеплом умирающая звезда.

Мною пытается завладеть паника, но я борюсь за право власти.

– Маленькая воительница…

Моего уха касается голос Талона, и я замираю. Закрываю глаза, пытаясь заглушить боль, зарождающуюся внутри. Несмотря на все мои усилия сдержаться, из груди вырывается всхлип.

– Маленькая воительница, что ты здесь делаешь? Я ведь говорил, это небезопасно.

Голос перекатывается из одной стороны на другую, и я судорожно ищу Талона за спиной. В попытке ухватить его взглядом верчу головой, и текущие по моим щекам слезы взметаются в воздух. Талон – как вспышка, которая не задерживается надолго, чтобы я смогла разглядеть его лицо. Увидеть его.

Я злобно рычу и пытаюсь вырваться из оков.

Отчаяние сокрушает меня, и я теряю контроль. Я мечусь и кричу. Мне все равно, что я должна спасаться. Я должна увидеть его. Эта нужда бурлит в моих венах, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме того, что мне нужно увидеть лицо Талона. Но что бы я ни делала, все безуспешно. Сколько бы я ни молила, Талон не задерживается на месте настолько, чтобы я успела убедиться, что с ним все в порядке.

Потихоньку силы оставляют меня, и в конце концов мой подбородок беспомощно падает на грудь. Я сотрясаюсь от рыданий, сокрушающих мое тело, я задыхаюсь, пытаясь совладать с чувством безысходности и наполнить легкие воздухом.

– Не плачь, Винна, – говорит тонкий мелодичный голос. Голос, которого я не слышала уже почти восемь лет. Лайкен? От этой мысли каждая клеточка моей кожи покрывается мурашками.

– Лайкен? – спрашиваю я вслух дрожащим голосом.

– Винна, тебе нельзя плакать. Винна? Винна, ты меня слышишь?

С каждым вопросом, не получившим ответа, паника в ее хрупком голосе нарастает все больше.

– Лайкен! Где ты? – беспомощно выкрикиваю я.

У меня не получается вырваться из этих оков. Я не вижу ничего, кроме серых бетонных стен комнаты. Я ничего не могу сделать. Почему, мать твою, я ничего не могу сделать?

– Винна, тебе нельзя плакать. Тебе нужно бежать. Ты слышишь меня? Беги!

Крик Лайкен, от которого стынет кровь, эхом отдается в моих ушах, когда я вскакиваю с кровати. Врезаюсь в угол и прижимаюсь спиной к самому стыку стен. Мое внезапное движение пугает того, кто только что склонялся надо мной, и этот кто-то теперь не сводит с меня взгляда. В моих ладонях появляется шар пурпурной магии еще до того, как я успеваю понять, что шар этот сотворила я. Мягкое сияние розового цвета освещает обеспокоенное лицо Эноха.

Мое внимание обращается к дверному проему, где собрались остальные члены его ковена плюс Сурок; все они уставшие и одинаково озабоченные.

– Ты в порядке? – спрашивает Энох.

Я в растерянности смотрю на него.

– Было похоже, что тебе больно. Мы зашли проверить, как ты, но у меня не получилось тебя разбудить. Ты кричала и плакала. – Энох указывает на мое лицо, и я вытираю следы слез. – Что случилось, Винна?

Я пытаюсь осмыслить его слова. Из-за тяжелого дыхания и громкого сердцебиения мне не удается сосредоточиться ни на чем, кроме бегущего по венам адреналина. Осматриваю комнату, не в силах перестать искать Талона и Лайкен, хотя уже и начинаю понимать, что все это было не по-настоящему. Это был сон, осознаю я, когда последняя капля сонного смятения покидает мое тело.

– Наверное, мне приснился кошмар, – хрипло отвечаю я, и мой голос звучит глубже обычного.

Я не очень понимаю, что мне с этим делать и что думать. Раньше мне никогда не снились кошмары, даже когда я была младше и жила вместе с обожающей пытки Бет. Сон всегда был для меня безопасным местом. Всегда спасением.

Каллан нерешительно заходит в комнату.

– Хочешь поговорить об этом?

Он прислоняется к стене рядом с изголовьем кровати, упираясь руками в штукатурку.

– Зачем? – спрашиваю я, и мой голос весь пронизан подозрением.

– Иногда это помогает справиться с тревогой, – говорит Нэш. Он следом за Калланом проходит в комнату, прислоняется к стене напротив меня и скрещивая на груди руки. – Когда мне снились кошмары, мне всегда помогало.

Меня удивляет его признание.

– О чем они были? – шепотом выпаливаю я и тут же понимаю, насколько неправильно звучит этот вопрос, но я уже задала его, да и Нэш, кажется, не против.

– Мои родители умерли, когда мне было десять. Долгое время мои кошмары были об этом – о них. Когда я вырос, они почти закончились, и так продолжалось долгое время, но неделю назад все изменилось.

– Почему они вернулись? Из-за ламий? – спрашиваю я, не в силах остановиться.

Нэш качает головой, вскидывая темные волосы, и его ледяные синие глаза устремляются на меня.

– Нет. Из-за тебя. Точнее, из-за того, как ты рыдала над своим умершим другом. Отголоски твоих рыданий преследуют меня все эти дни. Я не могу ни забыть этот душераздирающий звук, ни избавиться от чувства глубокой разбитости каждый раз, когда слышу его в своих кошмарах.

Я отвожу взгляд от пристальных глаз Нэша, не зная, что мне сказать.

– Да, я думал, что больше всего мне запомнятся многочисленные убийства, но когда я думаю о случившемся, то вспоминаю о двух вещах. О том, что я почувствовал, когда проснулся в том погребе, привязанным к стулу, и о том, что случилось тогда во внедорожнике, – мягко признается Каллан.

Поднимаю взгляд на Каллана, когда его голос затихает, но он смотрит в пол.

– Когда я закрываю ночью глаза, то вижу пепел и кровь… и тебя, свернувшуюся в маленький клубок, – говорит Энох, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

Шар в моих руках исчезает, и в комнате наступает тишина. Прозвучавшие признания впитывают в себя тяжесть и боль воспоминаний, которые хранят, даже если не хочется.

– Во сне я была привязана к стулу в том же самом погребе, – монотонно произношу я, смотря на руны на своих ладонях. – Но я не могла освободиться. Со мной говорил Талон. Он предупреждал меня. Но я никак не могла его увидеть, как бы ни пыталась. А затем появилась Лайкен.

Я потираю грудь, чувствуя, как внутри начинает болеть.

– Я не смогла до нее добраться. Она кричала и говорила, что мне нужно бежать. Она была в ужасе. – Мой голос затихает и становится шепотом. – И тогда я проснулась.

Мое сердце начинает громко биться, когда я вспоминаю ее голос и звучавший в нем ужас. Оглядываю комнату в поисках кедровой коробочки – мне необходима ее поддержка, – но быстро вспоминаю, что коробочка не здесь. Она у Сабина.

Не знаю, зачем я рассказываю им, что произошло. Возможно, потому что Нэш поделился