Джордж Старк - Безликий бог

Разом вскрикнув, жрецы застыли, вытянувшись в струнку и направив свои жезлы в центр. Ослепительно белая молния ударила из чистого неба в чашу, рассыпавшись на множество более мелких молний, которые вошли в протянутые жезлы. Сияние окутало жрецов. Люди вздрогнули, многие покачнулись, а двое чуть не упали. Но тотчас же, воспрянув, они бодрым шагом устремились с площади, на ходу складывая жезлы и пряча их под одежды. Агир же пошел в другую сторону.

Убедившись, что все ушли, Кулл, стараясь дышать не глубоко, так как зловонный дым еще не рассеялся, подошел к сооружению и заглянул в чашу. На ее дне лежал человеческий череп, погруженный в слабо светившийся порошок.

Кулл вернулся в свой барак, надеясь, что никто не заметил его отсутствия, и почти сразу заснул.

Из глубоко сна Кулла вырвал чей-то истошный крик:

— Подъем!

Казалось, от крика задрожали стены.

Атлант резко сел и положил ладонь на рукоять меча. Солдаты, спавшие в бараке, посыпались с коек и дружно устремились к выходу.

Кулл поднял ноги, чтобы их не оттоптали.

Бонг же не торопился вставать. Он нехотя потянулся, сел.

— Такой сон был… — мечтательно произнес Бонг.

— Куда это они все кинулись? — поинтересовался Кулл.

— На молитву. Пойдем и мы. Ждать нас не будут, а пропускать не стоит.

Они вышли из барака и направились в сторону площади.

Уже светало. Небо было чистое, и легкий ветерок приятно холодил кожу. Мимо них пробегали солдаты.

Из казарм неспешно выходили десятники, так же как и Бонг, медленно шли вслед.

Вскоре Кулл очутился на площади, где ночью что-то вершили жрецы.

Все пространство уже было заполнено воинами в черных облегающих одеждах, при оружии. Теперь, при свете дня, варвар смог разглядеть странное сооружение.

Четыре чудовища, напоминавшие драконов, сидели спиной друг к другу.

Оскаленные морды, напряженные позы — казалось, вот-вот прыгнут… Выполнены они были столь качественно, что издалека их вполне можно было принять за живых. На поднятых крыльях покоилась бронзовая чаша. Видимо, это изваяние служило здесь жертвенником.

Кулл подошел к Бонгу. Тот усмехнулся и показал на солдат:

— Смотри, Кулл. Ты еще не видел такого забавного зрелища. Видишь вон тех ребят в халатах? — Бонг показал на жрецов, опять занявших место вокруг жертвенника. Но теперь с ними не было Агира.

— В халатах? — удивленно переспросил Кулл.

Бонг хмыкнул:

— Я имею в виду их длинные одежды. Больше ни у кого здесь нет таких. Помощники Агира. Проводят каждое утро молитву.

— И о чем молятся?

— Просят ниспослать силы. Впрочем, сейчас сам увидишь.

Тем временем жрецы опять завели песню.

Правда, теперь они не вытаскивали жезлы и пели на вполне понятном языке.

— О, великий Лодр! — старательно выводили они. — Услышь наш призыв! Пошли нам силы для борьбы с нечестивыми богами! Ты нужен нам! Мы нужны тебе! Дай нам силу!

Яркие искры пробежали по крыльям каменных чудовищ. Кулл моргнул, думая, что ему показалось.

Но — нет. Огни окутали жертвенник, светясь особенно сильно на острых гранях каменных фигур.

— Смотри внимательно! — возбужденно шепнул Бонг.

В чаше вспыхнуло черное пламя, походившее, скорее, не на огонь, а на сгусток тьмы. Языки демонического пламени трепетали, возносясь все выше к небу.

Они как будто поглощали свет, и вокруг становилось все темнее, несмотря на то что первые солнечные лучи уже осветили крыши бараков. И хотя на небе не было ни облака, в Крепости стояла ночь.

Солдаты попадали на колени, подняв, как и жрецы, руки к небу. Вокруг площади стояли десятники и сотники, равнодушно наблюдавшие за этим действом. Тангор о чем-то увлеченно болтал с соседом.

— Смерть врагам! — крикнули жрецы.

— Смерть! — нестройным хором вторили им воины.

— Нет бога, кроме Лодра!

— Нет бога…

— И только Лодр поведет нас вперед!

— Вперед!

Солдаты вскочили с колен и завыли, как стая гиен. Все еще объятый огнями жертвенник вспыхнул еще ярче. И как будто купол тьмы накрыл его. Он начал расти, пока не накрыл всю площадь, остановившись, только когда коснулся первого дома.

Бонг торопливо отодвинулся от призрачной стены, потянув за собой и Кулла.

Все солдаты, попавшие под сумеречную сферу, застыли. По оболочке сферы пробежали огненные сполохи.

Становясь все гуще, они скрыли воинов от взгляда Кулла.

Затем стена огня побледнела и исчезла с тихим хлопком. Солдаты стояли неподвижно. Один из них вдруг захохотал, встряхнулся и высоко подкинул меч.

Быстро вращающийся клинок описал сверкающий круг, взлетел локтей на двадцать и рухнул вниз. Воин протянул руку и поймал оружие.

— Великий Лодр! — заорал он.

И вся площадь заголосила в тысячу глоток:

— Лодр! Лодр!

С чистого утреннего неба грянул раскат грома. Кулл поморщился:

— И так каждый день?

— Точно, — подтвердил Бонг.

Увидев, что Тангор повернулся и ушел, десятники и сотники тоже покинули площадь. Следом стали расходиться солдаты. Бонг и Кулл вернулись в свой барак.

Бонг снова развалился на койке.

— И что теперь? — недоуменно спросил Кулл.

— Отдыхай пока, — зевнул Бонг. — Если ты понадобишься, тебя позовут.

В казарму стали заходить солдаты. Они тоже расположились по своим местам, кто-то лег, кто-то сел, уставясь в пространство. Теперь при свете, проникающем сквозь щели в крыше, Кулл увидел, что здесь было не больше трех десятков человек.

— И кто из них в моем десятке? — тихо спросил он у Бонга.

Бонг уныло посмотрел на солдат и протянул руку, указывая на тех, кто сидел ближе к койке Кулла.

— Вот эти, — громко сказал он. — Забирай себе и того толстяка. Надоел он мне.

Солдат, и впрямь довольно упитанный, казалось, даже не понял, что говорят о нем.

— Какие-то они странные, — заметил атлант.

— Да. Как зомби.

— Зомби? — удивился Кулл. — Так ты с ними встречался?

— Было дело, — поморщился Бонг. — Тупые, почти как эти. Но зомби хоть всегда такие, а эти иногда вдруг как просыпаются, начинают травить истории, мечтать о добыче, а потом снова замолкают на полуслове. Можно оскорблять, говорить что угодно — как дерево.

Бонг приподнялся и удивленно посмотрел на собеседника.

— Кстати. Ты почему еще без формы? — спросил он, показывая пальцем на одежду Кулла.

— А где ее взять?

— Пойдем.

Бонг резво вскочил и повел Кулла в одно из строений, стоявших в углу Крепости, ничем не отличавшееся от остальных.

У входа на маленькой скамеечке сидел неимоверно толстый человек, дремавший на утреннем солнце.

Услышав шаги, он вскочил и склонился в угодливом поклоне, насколько ему позволил необъятный живот:

— Господа воины! Как я рад! Что угодно?