Валерий Иващенко - Не убояться зла

На эти слова никто не нашелся, что ответить, лишь Эльза покачала головой, — Надо же — не знала, что ты такой философ, Хэмми!

Хоббит сверкнул глазами и осторожно спросил барона.

— Вашсветлость, философ — это ругательство или совсем наоборот?

Valle запил ужин глотком вина, вытер губы салфеткой и бросил ее на скатерть.

— В данном случае — как ты выразился, совсем даже наоборот. Мысль твоя оказалась весьма неглупа, малыш, весьма! Так что — и твое наказание отменяется.

Глядя на просиявшую физиономию хоббита, все рассмеялись.

Джейн сыто вздохнула, почесала макушку.

— М-да, урок номер четыре. Сколько их еще будет?

— Побольше бы, — легкомысленно ответил Брен, вставая из-за стола. — Кажется, я вошел во вкус…

— Ваша светлость! — обратился Брен к своему барону, — Я караулы проверю.

И после одобрительного кивка вышел из трактира, подмигнув на прощание Джейн.

— Лисси! — позвал Valle хозяина, откинувшись на спинку своего персонального, специально для него имеющегося кресла.

— Не извольте беспокоиться, вашсветлость! — эдаким чертиком из коробочки подскочил тот.

— Банька для обеих ведьмочек истоплена, моя сестра с парой баб уже ждут. Комнату я приготовил, чистую одежонку тоже. Что-нибудь еще?

— Не буди их завтра, но как обе встанут, накорми и отправь ко мне…

Джейн совсем осоловела от съеденного и выпитого, а Эльза — та и вовсе впала в какой-то транс и более походила на неуправляемого зомби. Сестра хозяина трактира, здоровенная деваха, с ласковыми прибауточками утащила их за собой, а сам трактирщик получил полновесный, приятно греющий душу, двойной золотой цехин.

Глава 8

Император отвлекся на миг, позволив мыслям скользнуть за высокие стрельчатые окна, сквозь которые в тронную залу лился теплый, золотистый свет. Да — лето закончилось неплохо. Эти гребаные святоши и впрямь не смогли долго сопротивляться. После поражения на море, где Орк и Арнен организовали дело так, что перед самым началом сражения флот Крумта демонстративно ушел, оставив святош один на один с опытными морскими волками Империи, последовал и полный разгром на суше, и теперь дипломаты совещались, какие территориальные требования и прочие репарации следует применить к запросившему пощады Царству Света…

В зале, гулким эхом сопровождавшей и усиливавшей любой звук, воцарилась почтительная тишина. Лишь снаружи, откуда-то из сада, доносился радостный детский визг маленькой принцессы Алисии…

— Я не приму вашей клятвы на верность, — произнес повелитель громадной Империи горькие и для многих неожиданные слова. Среди присутствующих пронесся еле слышный шепоток, чуть усилился и, истаяв — вознесся слабым шорохом под полутемные высоченные своды, затерявшись в свисающих оттуда штандартах и знаменах…

Он перевел взгляд на коленопреклоненного молодого человека в черном плаще мага, перед которым на плитах пола в пятне света зловеще покоился тонкий, бросающий по сторонам блики обнаженный меч.

— Империя до сих пор как-то обходилась без услуг Темных Сил, и я надеюсь, что к такому средству нам и далее прибегать не придется… — слова, силой подобные ударам яростного шторма, гулко и величественно плыли в напряженной, способной разом взоваться тишине.

Что же ты делаешь, отец! — почти простонал Ян, стоя справа и чуть сзади от своего Императора. От неожиданности и обиды за друга, сделавшего для победы и величия Империи как бы не больше, чем армия и Флот, зал перед глазами принца дрогнул и чуть поплыл… И только коготки Эстреллы, немилосердно впившиеся в его руку, немного привели в чувство молодого принца, так что он не пропустил дальнейших слов.

— В то же время, услуги, оказанные вами Империи, а также Императорской семье, воистину неоценимы. Я признаю за вами право носить титулы, полагающиеся вам по праву рождения, подтверждаю законное владение вами родовыми землями. Но принять вашу присягу — превыше сил человеческих, и даже Императорских… И все же — мне не хотелось бы быть неблагодарным. Просите — и если это в моих силах, я вас вознагражу!

Молодой барон молчал, лишь чуть ниже опустилось его бесстрастное лицо. И старый граф и'Вальдес, дед этого чернокнижника, из-за которого Император по праву первого дворянина страны собрал всех знатнейших и родовитейших вельмож, тревожно нахмурился. Да, Император намекнул, что победы на суше и на море во многом стали возможны благодаря неким деяниям этого волшебника и воина. Да, при дворе бурно, но с оглядкой, обсуждались слухи о нападении на донью Эстреллу и леди Бру во время неофициальных переговоров, и той кровавой бане, что разбушевавшийся чернокнижник на пару с Мастером Огня устроили нападавшим… И все же в глубине души он признавал правоту суровых слов властителя.

Император, чуть склонив голову с благородными сединами, пристально смотрел на молодого человека, и неожиданно, на губах его заиграла легкая улыбка.

— Гордый… ничего не проси, и ни от чего не отказывайся? Уважаю таких, но не люблю! — затем он обратился к собравшимся. — Какие мнения будут, дамы и господа?

Дворяне, воспользовавшись неявным разрешением Императора, зашушукались. Но мнение свое предпочитали держать при себе — тут дело ну очень уж щекотливое… и с душком.

Донья Эстрелла, чуть привстав на цыпочки, дохнула в ухо Яну несколько слов. Принц, чуть скосив на нее глаза, утвердительно моргнул. И тут молодая женщина, в нарушение всех и вся правил этикета, шагнула вперед и влево — и шепотом вложила в ухо Императора несколько слов. Однако собравшиеся в Большой Тронной Зале дворяне даже не сочли возможным высказывать свое недоумение, а упаси боги, тем более недовольство.

Уж каждый, у кого была хоть капля ума, соображал, что за принца и его супругу, а тем более — их детей, молодой чернокнижник начнет рвать глотки особо изощренными способами, и церемониться при этом не станет. Равно как и терзаться потом угрызениями совести — по должности некроманту не положено…

Бровь Императора в удивлении чуть поползла вверх, и он с каким-то новым выражением взглянул на коленопреклоненного перед ним барона.

— Интересно… мое величество об этом не знало. Молодой человек, это правда?

Valle чуть поднял голову, и только боги знали, какая буря бушует за этой кажущейся бесстрастностью, и какой ценой дается это спокойствие.

— Я не пользуюсь магией, ваше величество, и не знаю, что вам сообщила эта несравненная роза Испании. Но думаю, что это правда!

Умудренный жизню и опытом Император некоторое время смотрел на этого странного, неудобного и в то же время нужного человека. А затем еле заметно усмехнулся; и те, кто заметил это неприметное движение губ, самую малость расслабились.