Корона льда и лепестков - Шеннон Майер

улице, чтобы исключить всякий шанс встречи с мачехой.

Потому что – ну конечно же – Адэр тоже подорвалась ни свет ни заря.

Я вымучила улыбку.

– Адэр, как приятно видеть тебя в добром здравии.

Она сощурилась, но затем взяла себя в руки – в кои-то веки – и медленно выдохнула.

– Вы получили мое сообщение?

– Которое? Их было несколько.

– С подтверждением беременности и личности отца.

Я притворилась, будто задумалась, и Адэр потупила взгляд. Впервые в жизни я даже чуть не повелась на отработанный жест.

– Я знаю, что вы обо мне думаете.

Я продолжила идти, и она зашагала рядом со мной.

– И что же?

– Что я готова пробиваться наверх через постель.

Ну, почти в точку.

– Нахожу трудным быть высокого мнения о том, кто относится ко мне так, как всегда относилась ты. Я была бы сейчас мертва, если бы другие не спасли меня от твоей… доброты. И мой дух был бы сломлен, если бы не мои близкие.

И я сама.

Адэр сжала губы в тонкую нитку.

– Нелегко поверить, что ты вот-вот уже отправишься со своим новым мужем в романтическое путешествие, когда вдруг у него обнаруживается ребенок.

Я бросила на нее взгляд.

– Тем вечером в день солнцестояния?

Вечером, когда магия отца окутала мне руки. Она меня знала. И теперь я в курсе, что такое между родителями-фейри и их детьми обычное дело. А тогда…

– Да, – тихо ответила Адэр.

Внутри меня зародился крошечный огонек сочувствия. Я его задушила.

– И ты предпочла растоптать ребенка, а не того, кто этого заслуживал.

– Короля? – выдала Адэр в свою защиту. – Александр значил для меня очень много, и я по-своему его любила, но он был не из тех, с кем можно спорить.

– Он причинял тебе боль? – я снова мельком взглянула на нее.

– Я сразу понимаю, когда встречаю того, кого не могу перехитрить, – заявила Адэр без гнева. – Такое случается не часто, но Александр был именно таким. – Затем она смерила меня мрачным взглядом. – И ты туда же, та же головная боль.

Это что, почти комплимент?

– У тебя есть время, пока я не доберусь до ворот замка, чтобы высказать все, что хочешь. У меня куча дел поважнее, чем твоя беременность и непрерывный доступ ко всему дорогому.

Адэр подхватила юбки, чтобы не отставать.

– Ты думаешь, что это я убила Александра. По Благому двору ползут слухи.

С моих губ сорвался смех.

– И дай-ка угадаю… страдает твоя репутация. Адэр, ты распускала обо мне такие слухи последние несколько месяцев. А ведь знала наверняка, что это никак не могло быть правдой, поскольку я стояла рядом с отцом. И если ты думала, что я заодно с изгоями, тот факт, что сейчас я с ними воюю, отправляет это представление прямиком на помойку.

Щеки Адэр окрасились румянцем.

– Я не убивала своего мужа.

– Это ты так говоришь. И все же с тех самых пор стремишься к трону.

Адэр схватила меня за руку, тяжело дыша.

– Зачем мне это? Месячные так и не начались, я наконец-то… наконец-то забеременела. О тебе все забыли, и однажды на трон взошел бы мой ребенок. В ту самую секунду, когда стрела пронзила горло Александра, это будущее пошло прахом.

Я бы сказала, что вообще-то чуточку раньше, когда он объявил наследницей меня. Ну да неважно.

– Ждешь, что я поверю?

– Думаю, что твоя ненависть ко мне… – Адэр сглотнула. – Которую я, признаюсь, многим заслужила, не позволит поверить.

И все же… я обнаружила, что таки верю. И Адэр об этом знать вообще не обязательно.

– Знаешь, Адэр, чему научила меня вся та херня, которую ты вытворяла в моем детстве?

Выражение ее лица стало настороженным.

Я крепко схватила ее за запястье и сжимала до тех пор, пока ей не пришлось отпустить мою руку. Адэр звонко всхлипнула.

– Не имеет значения, что о тебе думают другие. Важно лишь то, что ты думаешь о себе. Слепить и уничтожить словами и действиями можно только слабаков. – Я вздернула подбородок. – Я достойна быть там, где я есть. Мои неудачи и то, через что ты заставила меня пройти, сделали меня лишь сильнее. И я от себя не отступлюсь. – Я разжала пальцы. – Ты можешь сказать то же самое?

Я произносила слова, которые так долго хотела ей выдать, и внутри все тряслось. В них была заключена вся моя боль, и теперь они вырвались наружу.

И более того…

Я верила в них от и, черт возьми, до.

Закончив с Адэр, я продолжила путь к замку и остановилась, лишь когда услышала ее тихий голос.

– Я никогда не перестану делать то, что будет лучше для моего ребенка.

С учетом моего прошлого это была первая фраза из уст Адэр, которая действительно вызывала у меня уважение… независимо от того, что это мне предвещало.

8

Я стояла в отведенной мне комнате, не в силах заснуть, и все мысли были поглощены Ланом, – я смотрела на балкон замка Неблагих… туда, где Лан стоял в ночь перед тем, как я сказала ему, что между нами все кончено.

В ответ он взял и отправился на самоубийственную вылазку.

Ноги задрожали, и здесь, наедине с собой, я позволила себе рухнуть. Позволила коленям удариться о мрамор, пока руки вцепились в перила в поисках опоры.

Генерал Стрик утверждал, что именно Лан должен был забрать у Рубезаля арфу, поскольку ее создал дед Лана, но я знала, что это не единственная причина, по которой он пошел на этот шаг.

Я его оттолкнула, и теперь… я его потеряла.

Руки на медных перилах онемели, ладони покалывало, а я все пыталась выплеснуть боль наружу. Но она не желала отцепиться. Как ни посмотри, Лан в опасности из-за меня. Если Рубезаль не убил его сразу – а он мог, лишь бы меня сломить, – то тогда он использует Лана как минимум для того, чтобы мной управлять.

В момент силы я решила поставить дворы выше чувств к Лану.

Я больше не была сильной.

С губ сорвался стон.

Закрыв глаза, я кое-как пыталась дышать, но в груди все сдавливало, и я уже не была уверена, что сумею сделать необходимое для спасения стольких жизней. Потому что мне было слишком трудно заботиться о чем-то, кроме Фаолана. А это не предвещало ничего хорошего.

К пояснице мягко прижалась ладонь, и меня окутал голос Гиацинты:

– Дыши, Алли.

Рыдание застряло в груди.

– Цинт. Это я виновата.

Подруга фыркнула.

– Он идиот, который пытался проявить себя перед любимой девушкой. Мужики тупые. Поверь.

Когда речь шла