Песня, призвавшая бурю - Юлия Диппель

ними не человек, а смертоносный хищник. Особенно острые клыки внушали ужас. Кто-то хрипло выдохнул. Кто-то тихонько всхлипнул. Менестрель же снова начал негромко петь.

– Как же вы воняете, – недовольно шипела низенькая вакарка. – Человеческий страх отравляет воздух, хоть топор вешай.

Барон Арезандер в сопровождении своего скалла двинулся вперед. Скороход и Бобер так и застыли, заметив, что идут они к нам. Ко мне. Застыли в прямом смысле. Сейчас они только в ужасе переглядывались, стараясь делать это незаметно, но в итоге только лишнее внимание привлекали. К счастью, они были не единственными. Все, мимо кого шествовали вакары, вели себя точно так же. По пути Сир что-то негромко говорил своим соратникам то об одном, то о другом госте, и это еще больше усиливало страх. Он задержался около нашего столика. Кровь застыла у меня в жилах, когда его взгляд встретился с моим. В его глазах блестело что-то, чего я снова не могла понять. Насмешка? Удовлетворение?

– Эту привести завтра утром, – сообщил он скаллу, на сей раз достаточно громко, чтобы и я это поняла. – Я обещал, что не потревожу ее до конца вечера.

Кто найдет, берет себе

Слова Сира были не подарком, а жестокой отсрочкой неизбежного. Тревога моя никуда не делась. В ожидании своей очереди я в сотый раз прикидывала, какие у меня варианты. Задняя дверь – и кажущаяся свобода – были совсем рядом. Но я находилась в поле зрения вакаров, а снаружи на снегу даже новичок сможет по следам понять, куда я направилась. Возможно, мне бы удалось добраться до леса. Там было бы легче затеряться. А может, Сиру не так уж и важны я и мои показания, и он не станет прерывать ради меня свое расследование. Возможно…

Барон Арезандер к делу подошел основательно. Неторопливо побеседовал со старостой Равенаха, после чего объявил перерыв на обед для себя и скалла. Меня это немного смутило, ведь всем известно, что вакары одной только смертью питаются. Но жаловаться я ни в коем случае не хотела. Пусть себе едят рагу, люди целы останутся.

У меня же аппетит пропал. Как и у остальных гостей. Все молчали. Тиллард продолжил демонстрировать свое мастерство, но даже самые веселые песни звучали сейчас как издевка.

Когда же вакары закончили свою трапезу, сир начал допрашивать одного из слуг, а его соратники рассредоточились по ночлежке, чтобы проверить багаж гостей. Это тут же вызвало недовольство, особенно у браконьеров. Они были вынуждены переместиться за стол у большого камина, откуда сами ранее прогнали нескольких торговцев. Сейчас они сердито наблюдали, как жуткий вакар с ястребиным носом рылся в их пожитках. По ним было видно, что они готовы схватиться за оружие, но их седой предводитель был достаточно умен, чтобы не дать своим людям наделать глупостей. Вопрос был только в том, долго ли он еще сможет их сдерживать.

Я внимательно наблюдала за происходящим – вдруг все же подвернется возможность незаметно сбежать. Будучи сосредоточенной на этой возможности, я слишком поздно осознала, что обыскивать-то будут не только багаж гостей. Лишь когда приятный на вид вакар, которого звали Ривен, пересек комнату, держа в руках очень знакомый мешок и короткое копье из сибрилловой стали, меня точно громом поразило. Сразу же сжалось горло. Среди моих вещей не было почти ничего ценного, кроме разве что лекарств, в которых так нуждался мой отец, и копья, на которое я копила полжизни.

Ну почему я себя так неосторожно повела?!

Ривен прошел мимо меня к столу Сира с моими вещами в руках, и мне пришлось очень постараться, чтобы не вскочить с места и не крикнуть: «Это мое!» Ничем хорошим для меня бы это не кончилось, потому что в мешке были кровавые жемчужины и подозрительные инструменты. Значит, или я жертвую копьем и лекарством, или вынуждена буду признать, что веду незаконную торговлю, и соответственно отправиться в тюрьму. Так или иначе я проиграла.

Гости едва ли обратили внимание на новую находку вакаров. Зато сами вакары изменились в лице. Темные охотники оставили обыск и молча вернулись за свой стол – точно их кто-то позвал. Прошло несколько невыносимо долгих минут, и мне безумно хотелось обернуться, чтобы выяснить, насколько у меня все плохо. Я слышала, как вакары переговариваются между собой, но не понимала ни слова. Я лихорадочно вспоминала, действительно ли я посыпала их порошком зерен саммата и достаточно ли его высыпала, чтобы он скрыл мой запах. Пыталась придумать, как я дальше буду добывать деньги на новые лекарства без своего снаряжения. Прикидывала, сколько еще осталось моему отцу. А что они с сестрой будут делать, если я не вернусь, потому что буду в плену? Решат, что я погибла? Да, наверное…

Внезапно я снова увидела Ривена неподалеку. Не успела я подумать, что сейчас они поведут на допрос меня, несмотря на отсрочку, как темный охотник прошагал мимо, даже не взглянув в мою сторону. Вскоре он вернулся, волоча за собой упирающуюся Ильду. Проклятье! Ночлежка-то ее. Если хозяин вещей не найдется, Ильде придется взять ответственность на себя.

Разговор за столом вакаров возобновился. Я снова ничего не понимала, но они задавали очень короткие вопросы, прерываемые ответами хозяйки. Поначалу Ильда говорила уверенно, но потом, видно, «сломалась». И мне еще больше стало не по себе. Я ощутила угрызения совести. Нельзя было допустить, чтобы эту невинную женщину, которая была ко мне так добра, обвинили в том, к чему она не имела никакого отношения. Мои ошибки – мне и ответ держать. С другой стороны, я нужна была своей семье. И все же… я ведь всегда знала, что этот день однажды настанет.

Я попыталась все взвесить: моральные принципы или небольшая вероятность уйти с постоялого двора живой и невредимой. Но когда хозяйка внезапно начала всхлипывать и задыхаться, я приняла окончательное решение. Рассудок еще сопротивлялся, но ноги уже начали двигаться. Я даже и не сообразила толком, что именно делаю, а уже обошла стол и увидела стоявшую в окружении вакаров Ильду. Она прижимала дрожащие руки к губам. Свет камина отражался в дорожках слез на ее щеках. Что бы ни произошло в последние несколько минут, она превратилась из гордой женщины в жалкую и беспомощную. Я поднялась по ступенькам в соседнюю комнату и почувствовала, как четыре пары глаз вакаров устремились на меня. Мышцы точно окаменели, а сердце готово было взорваться, так пульсировала кровь у меня в венах.

– А тебе чего надо? – неприветливо фыркнула низенькая вакарка со стрелами в косе.

Я посмотрела сперва на Ильду, затем на стол, на котором были разложены мои пожитки, и наконец на Сира