Эндрю Оффут - Конан - наемник (Мошенник поневоле)

Девушка обратила на варвара темные глаза.

— Видно Иштар мне улыбнулась, Конан. И ты — ее улыбка, — молвила она и тут же снова повернулась обратно к своему Шубалу. — Ты не ранен?

— Клянусь тебе, меня даже не зацепило. Рассказать тебе подробности вечером?

Сфалана кивнула.

— Ты придешь на ужин? — спросила она Конана, глядя на него так, будто хотела послушать и его рассказ, но это просто был знак вежливости.

— Гм… — кашлянул Шубал. — Надо сначала показать Конану некоторые вещи. Он тоже служит благородной Хаштрис, а до сих пор даже не видел своей кровати. Сейчас мы идем к госпоже. Она ждет нас во дворце.

— Во дворце!! — воскликнула старуха и поперхнулась смехом.

— В Корвеки… — вдруг брякнул Конан и моргнул. Роль зеваки порядком утомила его.

Женщина снова рассмеялась, а потом спросила:

— А что ты знаешь о Корвеки, большой парень? Разве ты из Кофа?

— Нет. Я из Киммерии, что к северу от…

— Ха! Киммерия! — перебила юношу старуха. — Я слышала про нее. Там всегда холодно! Но мне раньше не доводилось никого встречать из тех краев. Меня зовут Мишеллиса, Конан — киммериец. Приходи сегодня вечером с Шубалом, я устрою вам веселье! — она подмигнула и захихикала, как голодный шакал.

Варвар предпочел не поддерживать эту тему и сделал вид, что не расслышал последние слова.

— … к северу от Кофа, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Правда, я ничего не знаю о Корвеки. И упомянул это место только потому, что ты говорила, будто дыни оттуда.

— Ты это слышал, Шубал? Твой большой друг мне не верит!

— Не верь ей, Конан, а то потом она убедит тебя, что песок можно пить, — сказал шемит и шепнул Сфалане: — Позднее…, — потом зыркнул на разошедшуюся Мишеллису: — Шла бы ты в кровать, бабушка.

Визгливый смех старухи преследовал двоих молодых охранников еще добрых полбазара. Посмотрев на небо, Шубал произнес:

— Лучше поторопиться.

— Что такое Корвеки? — поинтересовался Конан.

— Баронство в Кофе, сразу за нашей западной границей. Когда-то было частью Хаурана, который, в свою очередь, являлся частью Кофа. Со времен Империи…

— Постой. Ты казался задумчивым, когда услышал это название.

— Я извиняюсь, — промурлыкал шемит и посторонился, пропуская молодую женщину. — Точно! — воскликнул он. — Думая о предстоящей ночи с Сфаланой, я почти об этом забыл. Именно в Корвеки видел я тот медальон! Следовательно, у Сергиануса точно такой же. А тот первый, висел на шее кофийского барона! Несколько лет назад я проезжал через его владения, направляясь в Хауран.

— Смотри, куда прешь, невежа! — огрызнулся на Конана мужчина с большим животом, одетый в щегольский ярко-зеленый наряд.

Киммериец так посмотрел на него, что толстяк, тряся подбородками, поспешил сам уступить дорогу, что-то бормоча под нос. А варвар продолжил пытать шемита:

— Ну же, Шубал. Как он выглядел, тот барон из Корвеки?

Шубал хохотнул, словно пролаял.

— Наверное, не так красиво как наш Сергианус! Это произошло пять лет тому назад. Старик Сабанатус… нет, кажется, Себанинус… скорее всего уже мертв. Он и тогда был очень старым человеком. Очень, Конан. А Сергианус так молод, что, пожалуй, даже не сгодился бы ему в сыновья.

Весь остаток пути до королевского дворца Конан обдумывал сказанное Шубалом. Кроме того, ему не давало покоя видение, что имело место быть в тронном зале.

Глава 6. Колдовство

Конан был представлен четырем домочадцам благородной Хаштрис, а потом Шубал отвел его в их общее жилище. Помещение оказалось больше чем те, в которых киммериец ранее проводил время сна. Полная, растрепанная, светловолосая девушка до бесконечности заверяла варвара, что сено в матрасе чистое и свежее, хотя ему, по большому счету, было все равно.

Юноша стянул с себя кольчугу и стеганую рубаху. Эврига, мыть пышнотелой девушки, габаритами превосходила дочь. Она стала снимать с Конана портняжную мерку, поскольку Хаштрис распорядилась пошить две туники для нового телохранителя. Толстуха без умолка трещала, кружа вокруг киммерийца и восторгаясь его внушительными размерами. Но когда ее дочь высказала предположение, что у такого парня должно быть всего много во всех местах, Эврига сердито приказала девушке выйти вон из комнаты. Дочка надулась, однако ушла, а ее мать обратилась к Конану:

— Даже не вздумай касаться своими лапами мою девочку! Слышишь?

Молодой варвар даже в мыслях не допускал подобное. А вот теперь призадумался. Что могло бы случиться, если б они с девушкой вдруг очутились на безлюдном острове и пробыли бы там эдак с полгода? Но вслух он сказал без намека на шутливый тон, не обращая внимания на Шубала, который строил рожи за спиной портнихи:

— Я слышу и буду послушен.

— Что-то не верится, — засопела Эврига.

— Ты хочешь, чтобы я еще поклялся? Я сделаю это с удовольствием.

Женщина кашлянула и продолжила замеры юноши, который возвышался над ней, как утес.

— Я клянусь Кромом, мрачным повелителем киммерийских гор! — торжественно произнес Конан. — А также Бадбом и Ллиром. И призываю в свидетели: Мананнана, Морриган и Ядовитого Немейна, что даже пальцем не дотронусь до твой дочери!

— Не знаю никого из них и не слышала никогда, — буркнула Эврига. — Лучше поклянись Иштар!

— Я клянусь Иштар, которая, как известно, родом из Немедии! А еще Сетом и Деркето…

— Не смей упоминать имени этой стигийской богини разврата, варвар!

— Ладно, — с готовностью согласился Конан, — тогда Йогом — Повелителем Демонов!

— Хорошо, достаточно, — поспешно кивнула женщина. — Я удовлетворена.

Закончив свое дело, она оставила приятелей одних.

Конан и Шубал тут же взорвались безудержным смехом. Шемит успокоился лишь на миг, чтобы констатировать, что у портнихи на него виды, и снова захохотал. Юноша не поддержал друга, так как эта Эврига могла бы быть его бабкой.

— Представляешь, Шубал, — сказал киммериец, когда веселье закончилось, — две туники! За все свою жизнь я не имел и трех!

— Тоже мне долго! — оскалил зубы шемит. — А сколько тебе, собственно лет, Конан?

— Восемнадцать.

— Понятно. С одной стороны ты выглядишь старше, а присмотришься — вроде даже и младше. Мне самому двадцать лет, друг мой, страж благородной госпожи Хаштрис.

Конан, которому в действительности было только семнадцать, кивнул головой, и они вместе отправились на ужин.

На кухне Спартус, управляющий Хаштрис, вручил варвару серебряную монету.