Эндрю Оффут - Конан - наемник (Мошенник поневоле)

— Шубал, — потихоньку толкнул варвар приятеля, — как зовут того человека из Немедии?

— Сергианус.

— Кром! Нет же. Тот, который утверждал, что Иштар — немедийка.

— … Ха! — Хилидес вновь пытался доказывать свою правоту. — Можно сказать, что эти двое не дружат между собой.

— … Пусть меня назовут глупцом, но я считаю, что каждый мнит себя великим! — горячился Меркес.

— Ага!… — сказал Шубал. — А, этот… Его зовут Небионо.

— Давно он уехал из Немедии? — не унимался Конан.

— Не знаю…

— …Слушайте, мы не учитываем этих двоих, не так ли?

— Эй, Неб! — позвал Шубал. — Как долго тебя не было в Немедии?

— Митра! Слишком долго! А тебе какое дело?

Конан вывернул шею, чтобы рассмотреть русоволосого человека в дальнем конце зала. На Небионо была одета такая туника, что, вероятно, она успела износиться еще до того, когда ее владелец стригся в последний раз. Плащ его был или очень грязен, или неумело окрашен под цвет дорожной пыли.

— Скажи, что ты думаешь о своем земляке из дворца, — обратился к немедийцу варвар. — О сыне князя из Торы.

— Откуда ты, великан? — грубо спросил Небионо.

— Из Киммерии. А зовусь Конан.

— Что ж, не в моих привычках спорить с человеком, который носит меч и кольчугу, — сказал Небионо, имевший сам пять с половиной футов роста. — Я с ним лично не знаком, если ты подразумеваешь Сергиануса. Но Тора это не княжество.

— Так ведь, Сергианус называет себя сыном князя Торы из Немедии, — юноша еще больше развернулся к собеседнику.

— И что с того? — пожал плечами Небионо. — Он, должно быть, хочет казаться более знатным. Но Тора это баронство. Властителю его, барону Амальрику лет пятьдесят. И сын, которому достанется наследство, тоже носит имя Амальрик.

— А у него нет других сыновей?

— Очевидно, есть! — хмыкнул немедиец. — Кто же знает обо всех отпрысках, родившихся в законном браке, да и не только… Послушай, Хилидес, — крикнул он трактирщику, — если ты не собираешься провести остаток дней возле их стола, то я хотел бы еще вина и ломоть ржаного хлеба.

Толстый хозяин отошел от столика Конана и Шубала. Солдат, допивший свое пиво около дверей, кинул на столик монету и вышел на улицу. Глядя ему вслед, шемит спросил:

— Почему в первый же день пребывания в столице Хаурана ты интересуешься этим немедийцем?

— А разве тебе самому не интересно? — Конан серьезно посмотрел на товарища. — Возможно, он станет твоим королем.

— Нет. Не более чем супругом королевы. Но я понял тебя, — кивнул шемит.

— Сын не самого значительного барона присвоил себе княжеский титул и носит медальон, который ты видел где-то в другом месте, но не в Немедии. Вдруг он окажется каким-нибудь зингарским авантюристом. Или хуже того, переодетым стигийским колдуном — старым как горы.

— Ты считаешь, что тут замешана магия? — Шубал подернул плечами. — Может быть, я ошибся насчет этой побрякушки. Ты допил пиво? Нам пора возвращаться. Мы должны быть во дворце и ждать, когда благородная Хаштрис захочет отбыть домой.

— Мне необходима еще одна кружка, чтобы охладить губы после этой проклятой колбасы! Мой язык онемел, а горло пылает так, словно я глотатель огня из Аренджуна!

Шубал рассмеялся.

— Ладно. Я могу доесть ее за тебя, — предложил он и выгреб из тарелки остатки порции Конана. — Да, друг мой! Не у всех нас одинаково крепкие желудки.

— Крепкие?! — изумился юноша. — Да твой, наверное, выкован из меди!

— Пора уходить, Конан. Никто нам не помешает попытаться выпросить немного вина во дворце.

— Хмм…

Они поднялись и двинулись на выход, несмотря на протесты Хилидеса, который так и не услышал историю про «приключения в Шадизаре». Пришлось Шубалу пообещать толстяку, что он все ему поведает не позднее завтрашнего дня.

В конце концов, оба охранника Хаштрис покинули таверну.

Через четыре квартала друзья сократили путь и прошли через базар. Рынок был забит лавками, всевозможными ящиками и корзинами. Торговцы, надрываясь, расхваливали свой товар. Конан втягивал ноздрями воздух, наполненный ароматами разных плодов, свежих овощей и пряностей.

Вдруг Шубал надавил на плечо киммерийца, внезапно изменяя выбранный маршрут. Шемит свернул к прилавку с фруктами под ярко-красным навесом. В его тени сидела старая, полная женщина с круглым, как луна, лицом и щербатым ртом. Рядом со старухой стояла молодая, привлекательная девушка с необычно пышной грудью, буквально распиравшей голубую тунику и фартук.

— Сфалана! — радостно приветствовал ее Шубал. — Ты скучала по мне?

Молодая женщина одарила его холодным взглядом из-под густых, изогнутых бровей.

— О! А разве ты куда-то уезжал?

— Вот противная девчонка! Ты же сама это знаешь, как и то, что по мне скучала.

— Фи! Больше мне заняться нечем, — ответила Сфалана, посматривая украдкой на Конана.

Старуха зашлась поразительно высоким смехом, очень напоминающим всхлипы шакала из туранской пустыни.

— Я увере, что ты дни считала, — убежденно сказал Шубал, сохраняя невозмутимое выражение лица. — А где же теплые объятия при встрече?

— Я занята, Шубал.

— Ему бы только потискать твои дыньки! — застрекотала старая женщина и вновь визгливо хихикнула. — Почему бы тебе, Шубал, вместо этого не купить настоящие дыни? Они приехали прямо из Корвеки.

— Не сомневаюсь, — глумился над ней шемит. — Я представляю, как ты везешь дыни из… — он вдруг запнулся, — из Корвеки!

Тем временем, обе женщины, старая и молодая, разглядывали высокого юношу, который не принимал в шутливом разговоре.

— Из Корвеки… — деревянным голосом повторил Шубал.

— Я клянусь — захихикала старуха.

— Поверь ей раз, а после поверишь, что Дэркэто — девственница, — вставила Сфалана. — Кстати, а где ты был?

Шубал, потянувшись через гору фруктов, взял девушку за руку.

— В Шадизаре. Сопровождал благородную Хаштрис, — объяснил он. — Для нее это была просто приятная прогулка за покупками для королевы, а для меня все чуть было не закончилось смертью.

— Ой, Шубал!

«Ага!» — подумал Конан. Теперь до него дошло, почему Сфалана так сухо встретила его товарища. Несомненно, она любила его, а шемит уехал не попрощавшись. Глаза и напряженная ладонь девушки лучше, чем любые слова, выражали ее беспокойство.

— Четверо разбойников убили одного носильщика, а второй сбежал. И ты знаешь, Сфалана, двое охранников затеяли этот заговор! Один сказался больным, а его подельник покинул нас в момент нападения. Ох! Я совсем запамятовал! Сфалана, познакомься — это Конан. Мы с госпожой обязаны ему жизнью, он спас нас от неминуемой гибели.