Битва за Лукоморье. Книга 3 - Вера Викторовна Камша

охота. Воительницы не успокаивались, пока не настигали свою жертву, а настигнув, били сразу и насмерть. Справиться с ними, по словам Миравы, было невозможно. Алеша думал иначе, но понимал, что одолеть даже одну ягу с ее избой у него сейчас выйдет вряд ли. Самым умным выходило объясниться и распрощаться, но тут имелись свои закавыки.

Соломенная Благуша, не желая отдавать свою воспитанницу ягам, втихаря переделала одного из каменных привратников в неяг-птицу. Дескать, увидит ее вербовщица, сочтет ответом и уберется восвояси. Сработать это, само собой, не могло, к тому же Мирава, вопреки куколкиным уговорам, не стала ждать в горнице, а поставила стол на лугу. И ладно бы, только отшельница подозревала, что к башне загодя наведались вороны-разведчицы, заметили каменную врагиню и донесли о том хозяйке. Гончую это ожидаемо не остановило, но начавшиеся переговоры сорвали сперва нагрянувший китежанин, а потом и настоящая неяг-птица, в случайность появления которой поверить было трудно. Сам Алеша в эдакое совпадение уж точно не поверил бы, вербовщица же запросто могла решить, что Мирава задумала и договор разорвать, и задаток не возвращать.

Уверенности в том, что без избы и даже без ступы она совладает сразу с волшебницей и Охотником, у Гончей не было. Вот она и спровадила их якобы за ступой, сама же то ли подмогу вызвала, то ли взялась за колдовство, которое требует времени и полной сосредоточенности…

«Грозой пахнет, – прервавший хозяйские размышления Буланко был явно встревожен. – Но грозы нет. Небо ясное».

– Буланыш грозу унюхал, – не стал скрывать от спутницы Алеша. – Это что-то значит?

В ответ Мирава лишь головой покачала, словно боясь спугнуть тишину. Расступились рыжие боярышниковые ветки, легкими волнами пошла сухая трава. Дивоконь, не дожидаясь приказа, двинул медленной напряженной рысью в сторону башни. Сперва Алеша не замечал ничего необычного, потом почувствовал тревожный свежий запах, только трава оставалась сухой, а в вышине не проплывало ни облачка.

– Я поняла, что это, – внезапно подала голос Мирава. – Вам надо бежать.

– Еще чего!

– Иначе будет хуже. Всем.

– А так только тебе?

Коня Алеша не останавливал, Буланко замер на месте сам.

– Может, и не будет, но ягой мне не бывать, это точно.

«Мы не уйдем? Правда ведь? Не уйдем?»

– Если бежать, то всем, – ответил сразу и коню, и волшебнице Алеша. – И драться, если драться, тоже всем. Это Гончая натворила? Она что-то задумала? Что?

– Одно из двух. Либо меня убить, либо отпустить на все четыре стороны, может оказаться и так, и эдак.

– Ага. Это как Первозверя на ярмарке встретить: либо встретишь, либо нет. Вот и проверим.

«Надо бить первыми».

– Хорошо, – Мирава больше не спорила, поняла, видать, что бесполезно. – Дай мне осколок ступы. Как из лесу выедем, нас видно станет, так что разделимся. Я пойду лугом, а вы в обход отправляйтесь, вокруг башни. Дорогу знаете. Первым не начинай, слышишь? Если все так, как я думаю, то сразу по двум целям Гончей не ударить. В разговор не встревай, а бой будет, тебе решать. Мы с Благушей продержимся, пусть и немного.

– За себя я решу, а тебе-то как подсобить сподручней?

– Неяг-птицу выпусти, а дальше как получится.

– Лады, – иногда возражать и расспрашивать глупо, и китежанин не возражал и не расспрашивал. – Зайдем из-за сосен, как прошлый раз. Жаль, ковер свалился, уж больно висел хорошо.

«Нам удастся! Удастся!»

– Только помни, пусть сама волшба тебя и не берет, волшбой можно и валун бросить, и огонь запалить.

«Не успеет. Не попадет. Промахнется».

– Я помню, – не стал вдаваться в подробности богатырь. – Удачи тебе, Мирава.

Отшельница уходила не быстро и не медленно, ровно выбиралась в лес грибов набрать и набрала, да малость подустала. Алеша смотрел девушке вслед, пока она не скрылась за золотисто-рыжим лесным выступом. Разумеется, не обернувшись.

«Ну и норов!» – пробормотал китежанин, для спокойствия проверяя Звездный клинок. К бою он был готов, как, впрочем, и всегда.

– Давай, – шепотом велел богатырь, и дивоконь, сорвавшись с места, по широкой дуге помчался к башне. Так было дольше, и намного, но обогнать Мираву и затаиться за соснами они успевали.

* * *

В том, что Гончая их спровадила, чтобы прибрать к рукам жар-череп, Веселина почти не сомневалась: грозой ни с того ни с сего не запахнет. Оставалось дивиться собственной наивности. Хотя это потом, сейчас надо и самой не сгинуть, и Охотника с конем не загубить.

Сестры-яги любят сравнивать себя с пчелами, что собирают мед в единый улей, но и у пчел есть матка. Всего отшельница, само собой, не знала и знать не могла, но что воительницы, когда речь не заходит о чем-то для них главном, рады перейти друг дружке дорожку, подозревала. Талисман, доставшийся Веселине, когда она была еще зеленой девчонкой, для воительницы – что меч-кладенец для обычного воина. Заполучишь такой – сразу среди главных окажешься. Другое дело, что вербовщица вроде бы относит все, изъятое у несостоявшейся сестры, в общий котел и утаить ничего не вправе, как и взять лишнего.

Если Гончая честна со своими товарками, она произнесет положенные при расторжении сделки слова, заберет залог и уберется. Как она это проделает, оставшись без ступы, Веселина не представляла, но ягам подвластно многое. Может, они, расписывая свое могущество, и привирали, но вряд ли слишком, то ли дело солгать, что сестра сестру, даже будущую, нипочем не обманет. Дескать, невозможно это, а почему, потом объясним, когда одной из нас станешь.

Почему она проглотила эту байку, Веселина сама не понимала. Видать, сперва слишком тошно было, а потом, когда Алеша вернулся, слишком радостно, вот и сглупила. Побежала за добрым молодцем, ни о чем не думая, зато Гончая не растерялась, сообразила, что ей само в руки падает. Если так, у вербовщицы один выход – убить хозяйку талисмана, объяснив убийство попыткой бегства с задатком, а краденый жар-череп до поры до времени припрятать. Разбитая ступа и неяг-птица убедят сестер в ее правдивости, а лет через тридцать все забудется…

– Лучше б ты Охотника вперед себя пустила, – буркнула в своем кошеле Благуша. – Чего своей головой прежде времени-то рисковать?

– Я знаю, что делаю, – отрезала отшельница и почти сама себе поверила. – Нам с тобой главное – первый удар сдержать.

Замыслив кражу с убийством, яга какую-никакую чародейку близко к себе не подпустит, будет бить издалека. Ступы у нее больше нет, остается пустить в ход жар-череп, который, судя по грозовому запаху, ей уже опробован, но прикрыться от огневого взора, умеючи, можно.

Долго им с Благушей,