Фронтир - Яков Литвинов
– Случайно не самолет Моисея?.. – неуверенно уточнил Ахимас.
– Да. Ты что, знал о нем?
– Как бы не совсем… Он говорил что-то про самолет, но, я думал, он не в своем уме.
– Оказалось, что в своем. Будем надеяться, что ухаживал он за ним тоже соответствующе. Винсент, после того как ты окажешься на драконе, твоя задача – заставить его подняться повыше и держаться ровно, а мы дадим по нему залп главным калибром. Кендзо, осмотри на всякий случай самолет. Он уже на взлетной палубе. Винсент, зайди в медотсек, потом тоже поднимайся наверх.
– Главным калибром? – переспросил Ахимас.
– Наш борт является забракованным прототипом военного дирижабля. Главный калибр – размещенный внутри борта раскладной рельсотрон. Проблема в том, что энергии у нас хватит на один выстрел.
– Почему не послать меня вместо Винсента?
– Ты слишком ценный актив, Ахимас. Перчатку может надеть любой, а ты у нас единственный и неповторимый. Мы даже не знаем, может, дракон нечувствителен к прямому воздействию эсперов, как и демоны, но ты можешь попробовать уронить на него небоскреб, если Винсент заманит его куда надо. Уж не обижайся, Винсент.
– Постараюсь. А зачем мне в медотсек?
– Имплантируем обратно модуль связи. Бомб, так и быть, вставлять не будем, – она натянуто улыбнулось. Было видно, что ей страшно, хоть она и старалась сохранить лицо.
После имплантации модуля на скорую руку Винсент получил комбинезон с парашютом и направился к причудливому старинному самолету, при мысли о полете на котором парню сразу захотелось отказаться. Он не хотел умереть, сгорев заживо по тем или иным причинам. Этот древний монстр оказался большим винтовым бипланом с закрытой кабиной. Хотя, стоило отдать должное, блестел он как выставочный экспонат. Вдоль всей кабины красовалась сделанная причудливым и даже немного смешным шрифтом надпись «Машина войны».
– И что ты скажешь? – спросил он у Кендзо, осматривающего самолет.
– Самолет был собран задолго до Инцидента, но он в прекрасном состоянии, что просто удивительно. Предположу, что это и вовсе лучше всего сохранившаяся в мире модель. Настоящее произведение искусства.
– Это произведение искусства меня не убьет?
– Не должно. Для полета в условиях Города, мне кажется, это лучший вариант, что мы имеем. Всё зависит от пилота, конечно.
– А пилот… Моисей?
– Угадал. Вот и он, – Кендзо кивнул в сторону всё еще крепкого и бодро шагающего старика, который по всем законам природы давно должен был отойти в мир иной. На лице его читались взбудораженность и воодушевленность.
– Даже сейчас такой веселый…
– А о чем ему уже беспокоиться? Даже смерть для него будет приятным подарком. Быть воином значит добровольно выбирать смерть с улыбкой.
– Хочешь так же?
– Я уже слишком много раз выбрал жизнь.
– Даже сегодня? – Винсент окинул взглядом его броню.
– Сегодня я в первую очередь выбрал жизнь чужую, – Кендзо усмехнулся, после чего положил обе руки ему на плечи. – Удачи, Винсент.
– Спасибо.
– Ну что, где ваш билетик на самолет? – раздался высокий смешливый голос Моисея.
* * *
Винсент и Моисей сидели в ожидании команды на взлет. Дирижабль стремительно сокращал дистанцию, чтобы выпустить их как можно ближе к цели и затаиться в ожидании момента для выстрела.
– А когда вы последний раз на нем летали? – раздался искаженный старым микрофоном голос Винсента.
– Давно, очень давно. Наверное, тебя еще на свете не было. Ты не бойся, это как ходить, или плавать, или ездить на велосипеде. Хах!
– На войне?
– Нет, ты что! Ха-ха. На войне такая птичка и десяти минут не пролетит над полем боя.
– Тогда почему «Машина войны»?
– Да это песня такая.
– Тоже старая?
– Вечная!
Семафор перед ними вдруг включился, а крыша, закрывающая взлетную полосу, начала раскрываться, обнажая перед ними ночное небо и огни Города. Черное Солнце светило прямо напротив них.
– Ну, с богом! – сказал Моисей и запустил винт.
Древний монстр начал греметь и трястись, набирая скорость.
– А нам полосы хватит? – с искренним испугом спросил Винсент.
– Хватит.
Шасси биплана оторвались от полотна, и Моисей резко дал кверху, отчего у Винсента внутри всё вдавило вниз.
Моисей держался ближе к верхушкам небоскребов, при этом стараясь не показываться из-за них раньше времени. Винсент осматривал Город с высоты. Столбы черного дыма и зарево красили небосвод со всех сторон. Сотни небоскребов, те, что не рухнули, теперь выглядели как скелеты зданий, проглядываемые насквозь. Огромный купол теперь больше походил на оплавленный тающий шар.
Траур. Город словно служил панихиду по самому себе. Столь величественный и непоколебимый, он поставлен на колени всего за один вечер, за один неудачный момент. Винсент слышал его плач, слышал его крик, чувствовал его боль. Боль такого левиафана не постичь и не перенести обычному человеку, отчего Винсенту становилось еще страшнее. Он был свидетелем того, как вечное и непоколебимое божество сломили и нанесли смертельную рану. Смерть чего-то столь великого впечатляет сильнее, чем просто его существование, и сейчас Винсент ощущал себя микроскопическим планктоном, который лицезреет мучительную смерть синего кита. Какая же тогда участь ждет такую мелкую сошку, как он сам?
Впрочем, ответ на этот вопрос он уже видел за сегодня слишком много раз. Он мог бы долго твердить наедине с самим собой, что он остался жив благодаря своим навыкам и опыту, но он слишком хорошо понимал, что ему просто повезло.
Самолет маневрировал между стеклянными шпилями, пока в их поле зрение наконец не попал дракон.
– Видим цель, начинаем!
Моисей повел самолет выше, делая большой крюк; поднявшись так высоко над шпилями, что теперь дракона было видно как на ладони, он отключил двигатели.
В это же время вокруг дракона закружилась стая беспилотников, отвлекая его внимание и стараясь задержать на одном месте.
Самолет бесшумно планировал в сторону зверя, постепенно снижаясь.
– Постараюсь подойти как можно ближе, малек. Готовься к прыжку.
Винсент снял наушники, отстегнул ремни и повернулся к двери, приготовившись ее открывать.
Пока что всё шло удачно. Дроны, конечно, не выдерживали долго против дракона, и очень быстро их становилось всё меньше. Но главное, что дракон практически завис в одной точке, разворачиваясь лишь на внезапное нападение то с одной, то с другой стороны. Удивительно, что он вообще реагировал на них, поскольку пробить его шкуру никакое оружие пока так и не смогло. Вряд ли от этих атак он чувствовал что-то, кроме раздражения, подобное раздражению от назойливых мух или комаров.
– Та-а-а-ак. Почти. Почти-и. Почти-и-и. Открывай дверь, и по команде. Так. Так. Так. Так.
Винсент сидел натянутый, словно пружина, которая вот-вот выстрелит. Его ноги окаменели от напряжения
