Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

— Императрицей? — Андина вытаращила от удивления глаза.

— Звучит неплохо, как по-твоему? — Твенгор хитро улыбнулся.

— Приветствую тебя, императорское величество, Андина Треборейская! — нараспев произнесла Лейта.

— Ну что ж, — сказала Андина. — Интересная мысль. — Не грызи ногти, дорогая, — заметила ей Лейта. — Они от этого становятся ужасно некрасивыми.

Надгробная речь вождя Альброна была, прилично случаю печальна и цветиста, в ней не упоминались отвратительные черты характеров почивших в бозе Смеугора и Таури. Затем все вожди кланов и генералы армий по очереди встали и предложили Гелуна и Вендана в качестве “исполняющих обязанности главы” — “пока все не устаканится”.

— Исполняющий обязанности? — шепнула Лейта на ухо Альталу.

— На несколько веков или вроде того, — пояснил Альтал. — В Аруме это обычное дело. Дальние родственники не слишком обижаются, когда к титулу нового главы клана добавляется приставка “исполняющий обязанности”. Через несколько поколений она, как правило, отпадает сама собой.

— Мужчины вообще когда-нибудь становятся взрослыми или нет? — спросила она.

— Нет, если можно этого избежать.

В Южном Аруме среди членов обезглавленных ныне кланов происходил бурный обмен мнениями, были даже весьма жаркие споры по поводу терминологии. Формулировка “исполняющий обязанности” окончательно возобладала над термином “временный”, и дело было устроено почти без кровопролития.

Тогда вождь Альброн снова поднялся, чтобы обратиться к собравшимся кланам.

— Джентльмены, — объявил он, — у нашей любезной нанимательницы родилось несколько идей, которыми она хотела бы с нами поделиться.

— Это еще что такое? — спросил Альтал у Лейты.

— Андина собирается толкнуть речь, папочка, — ответила Лейта. — Тебя это приводит в панический ужас?

— Лейта, тебе что, обязательно нужно говорить мне “папочка”?

— Иногда. Видимо, я просто не могу удержаться. Маленькая Андина забралась на брошенную крестьянскую телегу, чтобы высоченные арумцы могли ее видеть.

— Дорогие друзья, — сказала она своим взлетающим ввысь голосом, — во всем мире нет равных воинам, пришедшим с прекрасных гор Арума, и я потрясена той величайшей победой, которую вы мне подарили. Мои враги сокрушены, и теперь мы идем на Кантон. Я хотела опустошить этот город, но сегодня вы продемонстрировали мне такой пример благоразумия, что я решила пересмотреть этот путь. Мой враг — эрайо Кантона — теперь мертв. Камни кантонских мостовых не сделали мне ничего дурного, а наказывать камни — вряд ли это приведет к чему-то хорошему, верно ведь? — Раздался всеобщий смех. — Имея за своей спиной весь Арум, я могла бы задушить Кантон и навязать его жителям свою волю, но к чему это приведет — кроме того, что разожжет вечную вражду? Сегодня я с изумлением наблюдала за тем, как самые воинственные люди на земле склонились перед разумом и предотвратили возврат к междоусобным войнам былых времен. Я всего лишь глупая девчонка, но урок, который вы преподали мне сегодня, неизгладимо запечатлелся в моем сознании. Поэтому я иду на Кантон не как завоевательница, а как освободительница. Мы не станем жечь Кантон, не будем резать его жителей, не будем грабить город. Нами будет руководить разум — так же, как он руководил вами сегодня во время обсуждений. Я хочу последовать вашему примеру, мои храбрые воины — храбрые вдвойне, ибо отказались сегодня от сражения.

Смех уже прекратился, и, когда Андина покинула свою импровизированную трибуну, стояла гробовая тишина.

Тогда поднялся вождь Твенгор.

— Она нам платит, — напрямик сказал он, — поэтому мы все делаем так, как она того хочет, верно? Если кто-то имеет что-либо против, пусть подойдет ко мне, и мы поговорим. Я объясню ему все… в деталях, если он того пожелает.

— Отличная речь, — шепнула Лейта.

— Которая из двух? — спросил ее Альтал.

— На твой выбор, дорогой папочка, — предложила она. — Насколько я знаю Андину — а я ее хорошо знаю, — она написала обе эти речи. Тебе не кажется, что эпилог Твенгора слишком хорошо подходит к завершению ее речи, чтобы быть простым совпадением?

Ближе к ночи Альтал связался с Двейей.

— Нам нужно поговорить, Эм, — послал он ей мысленный импульс.

— Какие-то проблемы? — отозвался ее голос.

— Я начинаю терять контроль над Лейтой. С каждым днем она становится все более непредсказуемой. Она пытается это скрыть, но понятно, что она безнадежно волнуется о судьбе Бхейда. Как он там?

— Почти без изменений. Я давала ему выспаться — в общем, заставляла. Но стоит мне разбудить его, и он принимается за старое.

— Сколько времени прошло?

— По крайней мере месяц.

— И он все еще не пришел в себя?

— Видимо, нет. Он исполнен сознанием вины, Альтал. Он винит себя за смерть Салкана и приходит в ужас от того, что он сделал с Яхагом. Мне совсем не просто пробиться через его прошлое воспитание.

— Он должен быть способен к действиям, Эм. Перкуэйн вот-вот выйдет из-под контроля, и нам вскоре придется отправиться туда, не так ли?

— Вероятно.

— Жители Перкуэйна втягиваются в религиозный конфликт, и над всем этим витает имя “Арган”. А ведь именно Бхейд должен иметь дело с Арганом?

— Вероятно, да.

— Тогда ему нужно покончить со всем — и как можно скорее. Если мы потеряем Бхейда, мы потеряем и Лейту. Она самая хрупкая из всех, а без Бхейда она просто сломается.

— А ты проницательней, чем я думала, любовь моя.

— В этом нет ничего особенного, Эм. Ты разве не помнишь, что я когда-то зарабатывал себе на жизнь, проникая в замыслы людей? Если ты промедлишь еще несколько дней, то Лейта может разлететься вдребезги, как оконное стекло, от любого громкого шума.

— Я работаю над этим, милый. В следующий раз, когда ты его увидишь, Бхейд, возможно, будет несколько постаревшим, но пока он здесь, это не имеет значения. Если ему нужны годы, чтобы оправиться от потрясения, я позабочусь, чтобы дать ему эти годы.

Когда Андина во главе своей свиты направилась к дворцу, ворота Кантона стояли открытыми и без стражи, а улицы были безлюдны. Сержант Гебхель, с сожалением вздохнув, провел рукой по своей наголо обритой голове.

— Мы могли бы награбить здесь целое состояние, — пожаловался он.

— И продолжить войну, от которой мы и так устали, — напомнил ему Халор.

— Вождь Гуити будет не слишком рад, когда здесь, в Треборее, вдруг наступит мир.

— У каждого в жизни бывают черные полосы, сержант, — торжественно сказала ему Лейта.

— Я это заметил, — ответил Гебхель, — Гуити просто почернеет и обрушится на меня грозой, когда я скажу ему, что войны в Треборее закончились.