Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

Потом поймал себя на том, что думает, как будет зашивать рану, и понял, что нервничает.

Город казался провинциальным и очень уютным. Наверное, такое ощущение создавали клены, образующие зелёную арку над дорогой, и дома образца пятидесятых – пятиэтажные, жёлтого цвета, даже с какой-то лепниной на фасадах. Должно быть, их ещё пленные немцы строили, решил Костя. Он выглянул из-за угла и невольно отшатнулся. Общежития университета на улице Розы Люксембург были оцеплены военными. Он разглядел армейские грузовики и всё понял. Каким-то образом турки всё же прорвались в центр города к университетскими общежитиям и хватали местных студенток, чтобы увезти в Турцию. Однако, похоже, они грузили и молодых мужчин приятной наружности, потому что слышались крики и мат. Косте показалось, что операцией руководит Каюров. Нет, не может быть, подумал Костя. Ведь Игорь его убил.

Воспользовавшись тем, что всё внимание солдат, стоящих в оцеплении, было приковано к погрузке, Костя, не замеченный никем, перебежал проспект и через пять секунд осторожно вошел в магазин. Дверь была нараспашку, а внутри царил вселенский хаос: содержимое полок валялось на полу и было растоптано многочисленными мародёрами. Но растащить всё не успели. Костя нашёл в углу упаковку с минеральной водой. Нести её было неудобно. В случае, если я на кого-то нарвусь, то даже не успею вытащить пистолет, подумал Костя, оглянувшись напоследок и заметив бутылку коньяка, горлышко которой торчало из-под опрокинутого мусорного ведра. Это значит, что нам обязательно повезёт, подумал он и взял коньяк с собой. Теперь обе руки у него были заняты.

– Всё нормально? – спросил он, благополучно вернувшись к своим.

– Да всё вроде ничего. Только вот там кто-то шлялся, – показал Сашка Тулупов в сторону троллейбусной линии.

– Следи дальше, а мы займёмся Игорем, – сказал Костя, с удовлетворением отметив тот факт, что Сашка зарядил подствольник и вообще выглядел собранней, чем обычно, то есть не хихикал, не зубоскалил по молодости лет и не заглядывался на девиц. Впрочем, девиц рядом не наблюдалось, кроме, разумеется, кареглазой Заветы. Но она была занята Игорем и извела на него тонну ваты.

Ваты, конечно, не жалко, но аптечка одна, подумал Костя. Игорь был никаким. К тому же его вырвало прямо в салоне.

– Давай его посадим так, чтобы он не видел себя в зеркало, – сказал Костя. – А эту вату, – он показал на окровавленные комки, выбрось наружу.

Они вымыли руки. Хорошо хоть я не дал Игорю выпить весь спирт, подумал он, разрезая на нём одежду, и они занялись его раной. Оказалось, что Завета разбирается в этом деле не хуже его самого. Пока он мазал кожу вокруг раны йодом, Завета обработала рану перекисью водорода и заморозила её. Кровотечение заметно уменьшилось. После этого, увидев, что Костя неумело возится с кривыми иголками и нитью, взяла дело в свои руки и четырьмя стежками стянула края раны, а Костя наложил давящую повязку с тетрациклиновой мазью и привязал руку в туловищу. Ему показалось, что они прокопались часа два, но когда он взглянул на часы, то понял, что прошло не больше получаса. Напоследок он сделал Игорю укол антибиотика и только после этого вспомнил о бутылке коньяка.

– Хлебнёшь? – предложил он Игорю.

– Естественно… – процедил сквозь зубы Игорь, у которого на лбу выступил пот.

Он сделал большой глоток, и, казалось, даже Костя услышал, как коньяк, урча от удовольствия, разлился в желудке у Игоря.

Лицо его выражало удовлетворение. За всё время операции он не издал ни звука, только морщился и скрипел зубами. Костя понял, что они с Заветой настоящие живодеры, и что-то сделали неправильно. Может быть, рану надо было обезболить лучше и другим лекарством, которого не было под рукой? Игорь глотнул ещё пару раз и сказал:

– Чувствуется, что мужик возился со мной.

– Почему? – удивился Костя.

– Да руки у тебя к этому делу склонны.

– Э-э-э… – с облегчением засмеялся Костя и вылез из машины.

Лучше три репортажа сделать, чем зашить одну рану. С другой стороны, кому не нравится, когда тебя хвалят, с удовлетворением подумал он и приложился к бутылке. Коньяк был явным дерьмом, но в данной ситуации подходил любой крепкий алкоголь. Жаль, что мало. Нет, насчёт медицины ему все говорили, что у него талант. Костя даже подал документы в мединститут, а потом передумал. Виной всему была Ирка, которую он встретил в телецентре. Ноги у неё обалденные. Можно сказать, что Ирка сама по себе, а ноги – отдельно – длинные, гладкие, похожие на тюленей. Не толстые и не худые – пропорциональные росту, как раз в меру, но очень красивые.

Завета курила с Сашкой и, вообще, делала вид, что Костя её не интересует. Врёшь, с превосходством подумал Костя, врёшь, я тебе нравлюсь, только ты выделываешься. Точно так же вначале вела себя и Ирка, и все остальные его приятельницы. А их у Кости было великое множество. Он принялся вспоминать их всех. Приятное было занятие – тасовать в голове картинки, но его отвлекла Завета.

– Где ты так научился обрабатывать раны? – спросила она, взяв у него бутылку и отхлебывая из неё между двумя глубокими затяжками.

– С детства насмотрелся. Отец врач, – ответил Костя.

– У меня тоже родители врачи, хирурги. Я даже проучилась три курса в медицинском и бросила.

– Почему? – спросил Костя, потому что она ждала вопроса.

И вообще, у него возникло такое ощущение, что она не прочь с ним поболтать.

– Замуж вышла? – сказала она.

– А муж где?

– Муж объелся груш.

– Понятно, – сказал Костя и хлебнул коньяка.

Теперь он показался ему совсем невкусным, напротив, даже противным. Как можно было бросить такую женщину? – подумал он. И ноги у неё тоже потрясающие, и глаза классные. А волосы, интересно, крашенные или натуральные? Спросить, естественно, он постеснялся. Я бы в неё точно влюбился, если бы у меня не было Ирки, ей богу! Она же со своей стороны, чувствуя, что он подспудно ею интересуется, то и дело выдавала ему маленькие авансы, заставляя реветь в нём все клаксоны и медные трубы. Однако, наученный опытом общения с женщинами, он держал себя в руках, да и вообще – Костя в душе был романтиком и любил длинные, чувственные вступления, а не галопам по Европам. К его чести надо отметить, что многие женщины его не понимали. Он их ставил в тупик сдержанностью и отсутствием знаков внимания. Не любил он скоропалительные романы. Было ли его слабостью или силой – он не знал.

В этот момент Сашка Тулупов произнёс с паническим нотками в голосе:

– Снова