Ковен избранных - Айви Эшер

– Здесь ночуют мальчики, – объясняет Айдин, указывая влево от лестницы, рядом с которой мы стоим.

Я предполагаю, что однажды мне назовут их имена, но пока, видимо, придется думать о них как о мальчиках.

Мы подходим к двери справа, и Айдин взмахивает рукой, побуждая меня ее открыть.

– Это твоя комната.

Дверь открывается, и я в удивлении замираю. Айдин усмехается и гладит меня по спине, желая подбодрить, но я напрягаюсь.

– Прости, Винна, все время забываю, что ты не любишь прикосновений.

Игнорирую неправильное наблюдение, решив его не просвещать. Не то чтобы я не люблю прикосновений – я просто не привыкла к ним. Бет трогала меня, только чтобы наказать, а с тех пор как я стала жить сама по себе, меня заботили лишь тренировки и бои. Теперь я научилась проявлять привязанность к Талону, но потребовалось время, прежде чем он смог завоевать мое доверие.

Мой взгляд бегает по комнате, не зная, на чем задержаться. Справа от меня, занимая бо`льшую часть стены, располагается красивый камин из кремового камня. Напротив, на разноцветном ковре серого, фиолетового, розового и синего цветов – огромная черная кровать с балдахином и высоким аркообразным изголовьем. Застелена она серовато-фиолетовым бельем и покрыта подушками тех же цветов, элегантно разложенными у изголовья. Над изголовьем висит коллекция небольших полотен; соединяясь, они искусно изображают мозаичный пион. Сама стена выложена тем же серым камнем, что и с внешней стороны дома, и это придает комнате ощущение старины и тепла. Свет и здесь льется через высокие окна, а двери ведут на личный балкон.

Мои руки непроизвольно тянутся ко рту, когда я смотрю налево и замечаю зону отдыха с кремовым диваном и двумя сочетающимися креслами по центру разноцветного ковра. Напротив них, на верхней части стены, висит огромный телевизор, а под ним – встроенные черные книжные полки.

Таращусь на все это, совершенно лишившись дара речи.

– Добро пожаловать домой, Маленькая Негодница.

Раздается стук в дверь, и внутрь с робкой улыбкой просовывается голова Эврина.

– Мы принесли твои вещи, – говорит он, посвистывая, проходит внутрь, а следом за ним – Сильва.

– Ого, а сестрички реально потрудились, – озвучивает Сильва, оглядываясь в таком же восхищении, как и я сама.

Они скидывают коробки, и мы стоим, в неловкости смотря друг на друга.

– Что ж, мы оставим тебя обустраиваться, – наконец говорит Айдин.

Эврин и Сильва делают шаг к двери, но вдруг Эврин так резко останавливается, что Сильва врезается ему в спину.

– Я рад, что ты здесь, Винна, – говорит Эврин, и мое сердце успевает пропустить несколько ударов, пока я смотрю на него.

– Спасибо, Эврин, – шепчу я.

Он идет дальше, но теперь колеблется Сильва.

– Знаешь, я сожалею о том, что произошло после сигнального заклинания, – говорит он. – Я знаю, это было ужасное начало, но дальше будет лучше.

Я чуть улыбаюсь ему, но эта улыбка скорее ощущается как гримаса. Слова ужасное начало не передают в полной мере того, как все было на самом деле. Мне хочется ему поверить – было бы здорово, если бы я оказалась здесь желанным гостем, но я не могу отделаться от ощущения, что это Берди, Аделаида и Лила заставили его извиниться.

Может, я ошибаюсь и стоит помнить про презумпцию невиновности. Или же я так отчаянно нуждаюсь в человеческих связях и наставничестве, что, каким бы плохим ни было начало, это не имеет значения.

Неловко машу им на прощание рукой, и трое паладинов уходят.

В то же мгновение, когда дверь закрывается, я кружусь на месте и издаю радостный вопль. Что ж, по крайней мере, здесь есть это.

Провожу руками по разным поверхностям комнаты, изучая детали. Толкаю дверь из матового стекла, расположенную прямо за зоной отдыха, и замираю. Это спа или ванная? На длинной черной столешнице с двумя раковинами и отдельной зоной для нанесения макияжа в вазах благоухают свежие цветы.

Напротив – нереально большая душевая зона, на потолке я замечаю несколько леек. У дальней стены стоит ванна размером со слона с огромным окном над ней.

– Привет, красавица. Скоро мы с тобой познакомимся, – обещаю я ей.

Возвращаюсь в комнату, пробегаю руками по мягкому дивану и подушкам. Выскальзываю из обуви и прохожусь голыми ногами по бархатистому ковру. Взбираюсь на гору подушек на кровати и, вытягиваясь на них, пытаюсь осознать, какого черта я здесь делаю.

Глава 14

Почувствовав вкусные запахи, я спускаюсь по лестнице. Не знаю точно, который сейчас час, потому что у меня нет ни телефона, ни часов. Судя по всему, в этом доме тоже не верят часам, потому что я их так и не нашла. Нос ведет меня в сторону кухни, откуда доносятся грохочущий смех и звуки оживленного разговора.

Вчера днем я отрубилась и проснулась десять минут назад в состоянии дичайшего голода. Захожу на кухню и застаю сидящих за кухонным островком паладинов, наслаждающихся выставленными перед ними закусками. Мой рот наполняется слюной, но я не решаюсь прервать их веселый завтрак. Я уже собираюсь развернуться и пойти обратно в свою комнату, но тут меня окликает Берди:

– Вот и ты, милая. А я все гадала, когда же снова увижу твою прекрасную мордашку. Куда ты?

Я быстро поворачиваюсь к ней и наверняка выгляжу как идиотка. И отвечать не отвечаю, и сделать шаг вперед тоже не в силах. Берди сочувственно смотрит на меня и подходит сама.

– Вот что, милая, садись сюда, давай-ка тебя накормим. Тебе нравятся яйца Бенедикт?

Я сажусь туда, куда она указала.

– Не знаю. Никогда не пробовала, – выдавливаю я, проводя руками по дорогому дереву обеденного стола.

– Давай я положу тебе еды на тарелку. Просто скушай то, что понравится, и оставь то, что не придется по вкусу, ладно?

Берди упархивает, а я тем временем молча сижу и смотрю на свои руки. Я отлично осознаю, что веселый разговор, который слышала перед тем, как зайти сюда, закончился вместе с моим появлением, – и очевидно, что это не совпадение. Теперь паладины сидят за кухонным островком молча.

Берди ставит передо мной заполненную едой тарелку, и вкусовые рецепторы приходят в неистовый восторг. Чуть улыбаясь, смотрю на женщину и бормочу слова благодарности. Затем что-то откусываю, закрываю глаза и в полном экстазе издаю стон. А открыв глаза, замечаю, что Берди по-прежнему стоит на месте и наблюдает за мной.

– Это лучшее, что я когда-либо ела, – признаюсь я, отправляя в рот еще кусок.

Лицо Берди озаряется, но в то