Таланты, которые нас связывают - Кэролайн О’Донохью

Я широко улыбаюсь.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что мы сделали, правда? – говорю я, пытаясь придать своему голосу как можно больше силы и превосходства. – Ты же удивляешься, что нам удалось вернуть Лили. Вы пытаетесь понять, как это произошло. Вот почему вы не оставляете меня в покое.

Секунду он ничего не говорит, а только, как кажется, глотает воздух. Способность видеть его так ясно, так кристально четко определять его мотивы – неужели это такая особая магия, которой обладают сенситивы? Неужели мы действительно похожи как какие-то странные магические близнецы?

– Совершенно не понимаешь, что происходит, правда, Аарон? – я продолжаю растягивать губы в самой широкой ухмылке, на какую способна. – Понятия не имеешь, зачем ты вернулся в Килбег, не представляешь, как мы спасли Лили… просто какой-то бесполезный прихвостень, правда?

Он устраивается поудобнее на стуле, потерянное выражение на его лице сменяется любопытно-подозрительным взглядом. Я чувствую, как у него шевелятся в голове шестеренки. «Откуда она знает, что я не знаю, зачем мы здесь?»

– Брайди, – обращаюсь я к проходящей мимо хозяйке заведения. – Можно попросить коробку, чтобы взять с собой пирожные?

Она кивает в знак одобрения – возможно, заодно соглашаясь с тем, что я слишком засиделась.

– «Детям» нужна магия, правда? – продолжаю я.

Не знаю, откуда у меня взялись эти слова и такое самообладание. Говорю словно персонаж фильма. Нужно поскорее уйти, пока я все не испортила.

– Им надоело все, что ты можешь предложить. Они просто используют тебя как приманку для ловли больших акул.

Надеюсь, что именно так охотятся на акул.

Брайди возвращается с белой коробкой, и я осторожно перекладываю в нее пирожные. Каждое действие я стараюсь выполнять подчеркнуто уверенно, словно говоря: «Посмотрите, я такая сильная, что могу говорить обо всем этом, одновременно собираясь на пикник».

– Думаешь, что мне есть чему поучиться у «Детей»? – продолжаю я, завязывая коробку. – А тебе не кажется, что, возможно, это вы можете чему-то поучиться у нас?

Теперь, когда пирожные в безопасности, я встаю и хватаю свою куртку.

– Это второй раз, – спокойно произносит Аарон.

– А что будет на третий? – парирую я. – Или тебе кажется, что ты имеешь дело с несмышленым карапузом? Потому что я-то знаю, что, когда мама досчитает до трех, ничего особенного не будет.

На ходу я бросаю взгляд на парней на диване, которые все это время внимательно следили за нашей беседой. Все они чрезвычайно симпатичные, что неудивительно. Я даже немного возмущена тем, насколько они бесхитростны и примитивны. Настоящие «дети». И это все, что они могут предложить? Двадцатилетних красавчиков и идеологию ненависти? Да кому вообще до них есть дело?

На улице меня почти полностью ослепляет солнечный свет. Едва выйдя из кафе, я заворачиваю за угол, прижимаюсь спиной к холодной стене и погружаю лицо в тень. Уверенность и сила покидают меня. Внезапно, подкошенная собственной слабостью, я начинаю плакать.

* * *

Когда мы наконец-то встречаемся с Ро, он не перестает извиняться. Мы сидим в его машине и едим эклеры. Свежий крем из-за жары начинает уже подкисать. Машина стоит рядом с рекой, на небольшой окруженной деревьями улочке, где люди паркуются, чтобы прогуляться с собакой.

– Мама с папой совсем распсиховались! – ворчит он.

– Но почему?

Он показывает мне распечатку.

– Господи, Ро! – почти кричу я. – Тут написано, что ты получил пятьсот девяносто.

В выпускной аттестат заносятся оценки по шести лучшим предметам, так что максимальная оценка – шестьсот.

– Да, – пожимает он плечами. – Отлично, правда?

– Так чего ж ты хмуришься? Это потрясающе! Ты гений!

Я снова смотрю на распечатку.

– Ох… ну ты и… о-о-о… – единственное, что вырывается у меня.

– Ну да. Папа разбушевался, потому что я якобы зря потрачу баллы на изучение английского в Килбегском университете. А потом мама расплакалась.

– Почему?

– Наверное, потому что ее отец всегда мечтал, чтобы в семье был врач? Не знаю. Как-то странно все пошло, – он вздыхает. – В общем, я поведал им новости. Решил, как бы сказать… содрать все пластыри сразу.

Мои глаза распахиваются. Подумать только – совсем недавно я считала себя самой храброй, отчитав Аарона, но это ничто по сравнению с Ро.

– Ты рассказал им о смене имени?

– Да, – снова он пожимает плечами. – Причем это рассердило их меньше всего.

Он смотрит на свои пальцы, и я понимаю, что какую бы новость он им ни сообщил, сейчас он готовится поведать ее мне.

– Ро?

– Я уезжаю в турне, – вдруг решительно проговаривает он. – С Хонор.

Он выдает эту информацию с безрассудством ребенка, отпускающего шарик с гелием. Я мысленно наблюдаю, как тот уносится вдаль, все выше и выше от меня, от моей жизни.

– И… когда вы договорились?

– Она связалась со мной через несколько дней после выступления. Сказала, что планирует мини-тур по Ирландии в ноябре. Две недели.

– Ну что ж, это замечательно, – говорю я, дергая его за рукав и стараясь не замечать комка в горле. – Отлично. И тебе не придется долго пропускать занятия, правда? Ведь именно поэтому ты выбрал английский, не так ли? Много сочинений, которые можно писать в свободное время. Книги же можно читать, когда угодно.

Он кивает и продолжает:

– Если все пойдет хорошо, то она сказала… что мы могли бы обсудить мое участие в ее европейском туре в апреле. Но ей очень понравилась «Маленькая частная церемония». Она надеется, что мы прекрасно поладим в дороге.

Я с усилием сглатываю комок. Все меня бросают.

Он беспокойно поглядывает на меня, опасаясь моих слов, моей реакции. Нет, Мэйв, не порть ему радостный момент.

– Это так здорово, – говорю я, обнимая его. – Просто великолепно. Европейский тур!

– Она еще может и не пригласить меня, – говорит он смущенно. – До этого еще далеко.

– Время быстро пролетит, – отвечаю я, не в силах сдержать мрачные нотки в голосе.

Ро, кажется, не замечает их.

– А если европейский тур пройдет хорошо, то, возможно, я отложу второй курс в колледже.

Я провожу рукой по его волосам, стараясь не прослезиться.

– И гений, и рок-звезда.

– Как странно, – говорит он. – Тот вечер, когда Аарон сорвал наше выступление. Ведь именно поэтому Хонор услышала о нас. Поэтому и связалась с Мил. С ума сойти. Все произошло из-за Домохозяйки.

– Надежду сулит она всем, – улыбаюсь я. – А может, печаль.

И тут, пока я держу Ро за руки, мне на ум приходят слова Аарона: «Ты очень одинока».

Я знаю, что я не одинока. Я обнимаю Ро. У меня есть друзья, которые меня любят. Ну то есть подруга, которая меня любит. Но чем чаще они строят