Джон Норман - Изгой Гора

– Если вы не умеете говорить, не хотите смеяться, тогда пойте!

Они были уверены, что попали в компанию сумасшедшего. На меня, наверное, подействовал кал-да, но мне хотелось расшевелить этих серых бессловесных людей. Но люди Тарны отказывались нарушить молчание.

– Вы что, не знаете языка, – спросил я, обращаясь к ним на языке, который был наиболее распространен в городах Тарна. – Это ваш язык?

– Наш, – пробормотал один.

– Тогда, почему вы молчите? – спросил я с вызовом.

Никто мне не ответил.

Пришел хозяин с хлебом, медом, солью и, к моему удивлению, с громадным куском жареного терока. Я набил рот едой и запил все куском кал-да.

– Хозяин! – крикнул, стуча по столу копьем.

– Да, воин, – отозвался тот.

– А где рабыни?

Хозяин, казалось, онемел.

– Я желаю видеть танец девушек!

Люди Тарны были в ужасе. Один прошептал:

– В Тарне нет рабынь.

– Увы! – воскликнул я. – Ни одной потаскухи во всем городе!

Два или три человека рассмеялись. Наконец-то я расшевелил их.

– А эти существа, которые бродят по улицам в масках из серебра, действительно женщины? – спросил я.

– Действительно, – ответил один из людей, подавив смех.

– Сомневаюсь, – воскликнул я, – может мне притащить сюда одну из них, пусть станцует для нас?

Люди расхохотались.

Я изобразил, что поднимаюсь на ноги и охваченный ужасом хозяин замахал на меня руками и принес еще кал-да. Он решил напоить меня, чтобы я после этого смог только свалиться под стол и заснуть. Некоторые люди подошли к моему столу.

– Откуда ты? – спросил один осторожно.

– Я всю жизнь прожил в Тарне, – сказал я. Громкий хохот был мне ответом.

И вскоре, отбивая такт копьем, я стал петь песни – дикие пьяные военные песни, которые научился много лет назад у бродячих торговцев, песни любви, одиночества, песни о великолепных городах, о красивых полях, лесах и морях планеты.

Кал-да этой ночью лился рекой и трижды потный, но довольный хозяин, менял масло в висячих лампах. Люди с улицы, оглушенные звуками, доносившими из таверны, заходили и вскоре присоединялись к нашему веселью. Входили и воины, но вместо того, чтобы наводить порядок, они скидывали шлемы, наполняли их кал-да и присоединялись к нам, чтобы есть и пить, а также петь.

Огни в лампах замигали и погасли. За окном уже пробивался мутный рассвет. Многие уже ушли, другие валялись под столами или по углам комнаты. Даже хозяин спал, опустив голову на стойку. За ним стоял огромный котел с кал-да, впервые за эту ночь пустой и холодный. Я протер сонные глаза. Кто-то положил мне руку на плечо.

– Проснись, – услышал я.

– Это он, – сказал другой голос, показавшийся мне знакомым.

Я с трудом поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с заговорщиком с желтой, как у лимона, кожей.

– Мы ждем тебя, – сказал другой голос и теперь я увидел солдата, которого встретил у ворот. За ним в голубых шлемах стояли еще трое.

– Это вор, – сказал желтолицый, указывая на меня. Его рука указала на стол, на котором лежал полупустой мешочек с монетами.

– Это мои монеты, – сказал заговорщик, – мое имя вытеснено на коже, – и он показал мешочек солдатам.

– Ост, – прочел стражник. Так называлась маленькая ярко-оранжевая змейка, одна из самых ядовитых на Горе.

– Я не вор. Он сам мне дал эти деньги.

– Он лжет, – сказал Ост.

– Я не лгу.

– Ты арестован, – отрезал солдат.

– Чьим именем?

– Ты арестован именем Лары, татрикс Тарны, – ответил он.

ГЛАВА 10. ДВОРЕЦ ТАТРИКС

Сопротивление было бесполезно, так как мое оружие забрали, пока я спал, глупо доверившись гостеприимству Тарны. Хотя я стоял перед солдатами безоружный, офицер все-таки уловил угрозу в моих глазах и, отступив назад, сделал знак солдатам. Три копья уперлись мне в грудь.

– Я ничего не крал, – сказал я.

– Это ты скажешь татрикс, – ответил офицер.

– Оденьте на него наручники, – взвизгнул лимоннолицый.

– Ты воин? – спросил офицер.

– Да.

– Ты даешь слово, что спокойно и без сопротивления пойдешь во дворец татрикс.

–Даю.

Офицер обернулся к солдатам.

– Наручники не нужны.

– Я ни в чем не виноват, – повторил я.

– Это решит татрикс.

– Вы должны заковать его, – встрял Ост.

– Тихо, червяк! – прикрикнул на него солдат и заговорщик мгновенно заткнулся.

И я пошел за офицером, окруженный его людьми, во дворец татрикс. Ост плелся за нами, пыхтя и отдуваясь, из-за своих коротеньких ножек он с трудом поспевал за солдатами.

Я шел, понимая, что являясь Воином Гора не могу нарушить данную мной клятву, но даже если бы и захотел это сделать, мои шансы на побег были весьма малы. При первом же моем движении три копья вонзились бы мне в тело. Я уже оценил высокое искусство воинов Тарна, когда повстречался с ними вне стен города. Я вспомнил о Торне и Вере, подумав, надела ли уже она шелковые одеяния рабыни.

Я понимал, что если в Тарне существует справедливость, то я буду освобожден, но все же беспокоился – будет ли мое дело внимательно рассмотрено и справедливо решено. То, что у меня в руках оказался мешочек с монетами Оста, было очень серьезным обвинением и оно могло сыграть решающую роль при принятии решения татрикс. Разве может мое слово, слово чужака, выстоять против слова Оста – гражданина Тарны и, возможно, весьма влиятельного?

Да, ситуация была очень серьезной. Я думал о дворце татрикс, о том, что мне скоро придется встретиться лицом к лицу с необыкновенной женщиной, которая правит этим городом и правит хорошо. Ведь сказал же мне горожанин, что я могу по своему желанию провести ночь в ее дворце.

Мы шли около двадцати минут по унылым серым улицам Тарны, где одетые в серое горожане уступали нам дорогу и безразлично смотрели на арестованного, то есть на меня, одетого в алую тунику воина. И за тем мы вышли на широкую улицу, мощеную черным булыжником, блестящим от недавнего дождя. По обе стороны улицы возвышалась кирпичная стена, которая по мере нашего продвижения становилась все выше и выше, а улица все сужалась.

И наконец перед нами предстал дворец, окутанный холодным утренним туманом. Это была настоящая крепость – черная, без украшений, тяжелая, производящая гнетущее впечатление. Перед входом во дворец улица переходила в узкий тоннель, по которому мог пройти только один человек. Стены тоннеля были около тридцати футов высотой.

Сам вход представлял собой простую железную дверь в 80 дюймов шириной и 5 футов высотой. Только один человек мог пройти через эту дверь. Это было совсем не похоже на широкие ворота дворцов в других городах Гора, через которые могла проехать упряжка тарларионов в золотой сбруе. У меня зародилось сомнение, что в таком угрюмом дворце может вершиться правосудие.