Несущая смерть - Джей Кристофф

– Ты – очень умная девушка, Юкико! – Смех Ханы будто озарил сгущающиеся сумерки. – Но ты свихнулась, если считаешь, что после всех передряг нам снова захочется спать в канавах.

– Значит, вы со мной? Будем бороться вместе?

– Мы сделаем даже больше. Другого пути нет. – Хана взяла брата за руку. – Мы, черт возьми, победим.

Юкико усмехнулась и заключила ее в крепкие объятия. Хана была ошеломлена внезапным проявлением привязанности, но ощутила успокаивающую силу в объятиях Юкико, тлеющий жар Буруу и Кайи за спиной, и, казалось, впервые за целую жизнь почувствовала себя уверенно и в абсолютной безопасности.

Поэтому она поцеловала Юкико в щеку и обняла в ответ, купаясь в незнакомом тепле.

Девушки, наконец, оторвались друг от друга. На них тотчас, завывая, набросился ветер. И Кайя шагнула в пропасть и расправила одно крыло, опустив плечо к земле.

– ЛЕТИ СО МНОЙ. —

Ветер рвал волосы, выл в ушах, и она кричала во все горло и цеплялась пальцами за перья арашиторы. Пока они летели сквозь клубящуюся влажную мглу, воздух заиндевел, и Хана наклонилась ближе к Кайе, крепко обхватив ее за шею. Одежда насквозь промокла, пряди прилипли к лицу, желудок рухнул вниз, почти к коленям, а оставшийся глаз горел огнем.

Они набирали высоту.

Справа она видела Юкико и Буруу, а за ними следовал неболёт «Куреа». Судно было торговым, четыре больших гребных винта рассекали студеный воздух, а надувную часть – вытянутый воздушный шар – украшало изображение огромного дракона, изрыгающего пламя по всему полотну. Где-то на борту находился Йоши – он наотрез отказался забираться на спину грозовой тигрицы.

Мысли Ханы перенеслись в детство: короткое путешествие на корабле, которое они всей семьей совершили после того, как отец выиграл ферму. Тогда Хану охватило благоговение, а в животе порхали бабочки. Это был единственный раз в жизни, когда она летала. Йоши всю поездку провел в каюте, стараясь не блевать.

Воздух стал острым, как бритва, и с губ Ханы слетали белые струйки.

Она вцепилась в шею Кайи так сильно, что заныли руки, а стук зубов отдавался где-то в голове. И как раз в тот момент, когда она предположила, что они должны повернуть назад, поскольку им никогда не пробиться сквозь тучу, небо покраснело, а серая мгла исчезла, превратившись в море цвета стали, катившее внизу волны, простирающееся широко, далеко, словно вечность. Скалы Йиши, покрытые снегом и мерцающие, пронзали облачный покров. Жадные ветры вырвали у Ханы изо рта богохульство, и весь мир под облаками был забыт, погрузившись в океан неба Шимы.

Все, что она видела в тот единственный ослепительный момент, было идеальным.

Боги небесные. Как же прекрасно.

– ЭТО МОЙ ДОМ. —

Здесь, наверху можно забыть почти обо всем. О страданиях, боли и дерьме, что творится на земле.

– ПОЧЕМУ ТЫ ХОЧЕШЬ ЗАБЫТЬ? —

Думаю, что иногда это проще, чем справляться с проблемами.

Кайя зарычала.

– НЕ ПОНИМАЮ. ЮКИКО ПРОСИТ МЕНЯ ИЗУЧИТЬ ПУТЬ, КОТОРЫМ СЛЕДУЮТ ДЕТИ ОБЕЗЬЯН, А Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ. ТОЛЬКО ГЛУПОСТИ. ДЕЛАЕТЕ МНОГО ШУМА ИЗ НИЧЕГО. БЕССМЫСЛЕННО. —

Наш путь очень прост, Кайя.

– ДА? —

Мы – уроды. Мы эгоистичны, жадны и недальновидны, готовы предать друг друга из-за капли топлива или различия во мнениях. Вот в чем, собственно, и заключается наш путь.

Кайя, парящая в красном небе, посмотрела на Буруу, и Хана почувствовала неприкрытую ненависть, низкое рокочущее рычание в груди новой подруги.

– ЛЮДИ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЕ, КТО МОЖЕТ ПРЕДАТЬ, ДИТЯ ОБЕЗЬЯНЫ. —

Ты говоришь о Буруу? Что он сделал?

– ПРЕДАТЕЛЬ РОДА. УБИЙЦА. ВЫЗЫВАЕТ У МЕНЯ ОТВРАЩЕНИЕ. —

Предатель рода?

– НЕ ДОВЕРЯЙ ЕМУ, ДЕВОЧКА. НИ НА МГНОВЕНИЕ. —

Но почему?

– ЗАПЛАТИШЬ КРОВЬЮ. —

Тогда почему ты тут? Почему помогаешь?

– ЕСТЬ ПРИЧИНЫ, НЕ МОГУ РАССКАЗАТЬ. —

Пара спикировала сквозь облако, и туманные отростки с неровной бахромой поцеловали Хану в щеки.

Хана подумала об Акихито, ворвавшемся на склад якудза и спасшем ее от смерти. Его большие руки у нее на плечах, грубая сила, обернутая в невозможную мягкость, сдерживающую всю боль. При этом воспоминании воздух стал чуть теплее.

Полагаю, не все люди злы. Некоторые глупы.

– НЕКОТОРЫЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЛЮДИ. ВАША ЮКИКО ВИДИТ ПРАВДУ. ЕЕ БУДУТ ПОМНИТЬ. —

Кайя, мой народ всегда забывает самое важное.

– Я НЕ ПРО ДЕТЕЙ ОБЕЗЬЯН. Я ГОВОРЮ ПРО СИНЕЕ НЕБО И ЧИСТЫЙ ДОЖДЬ. И ПЕСНЮ ГРОМА. ЕЕ ИМЯ БУДУТ ВОСПЕВАТЬ ЕЩЕ ОЧЕНЬ ДОЛГО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОСТАЛЬНОЕ ПРЕВРАТИТСЯ В ПРАХ. —

Тигрица оглянулась через плечо, глаза ее были такими же глубокими, как пропасть у них под ногами.

– А КТО БУДЕТ ПЕТЬ О ТЕБЕ? —

А разве кто-то должен? Я – никто.

– НЕ ХОЧЕШЬ ОСТАВИТЬ СЛЕД НА ЭТОМ МЕСТЕ? НЕ ЖЕЛАЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ ВОСПЕВАЛИ, КАК КИЦУНЭ-НО-АКИРА? ТОРА ТАКЕХИКО? —

Они – Танцующие с бурей, герои. Я не герой. Я не закрываю Врата Дьявола и не убиваю морских драконов. Я граблю пьяниц, сплю в лачугах и разговариваю с крысами. Иногда у меня заводятся блохи.

– НЕ МЕЧТАЕШЬ СТАТЬ КЕМ-ТО БОЛЬШЕ? —

Ветер гудел песней пропеллера, нашептывая простые и ясные истины.

Каждый мечтает…

Хана почувствовала, как жар арашиторы окутывает ее, наполняя жгучей гордостью. Каким-то образом она знала, что тигрица улыбается.

И поймала себя на том, что улыбается в ответ.

– ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО. —

Веселье охватило тигрицу, яркое и озорное, как у ребенка, рожденного проказничать. Хана и моргнуть не успела, как Кайя прижала крылья к бокам, и они камнем начали падать с небес.

Желудок Ханы подскочил к горлу, она кричала изо всех сил, пока они неслись прямо к лесу.

Хватит! Давай вверх!

– РАНЬШЕ Я ИГРАЛА В ПОХОЖУЮ ИГРУ СО СВОИМИ ДЕТЕНЫШАМИ. —

Мы умрем!

– ДЫШИ. —

Мы падаем слишком быстро!

– НЕ ПАДАЕМ. ЛЕТИМ. —

Арашитора расправила крылья, и внутренности Ханы ухнули вниз, когда тигрица выровнялась и взмыла в воздух. Боль из-за вырванного глаза была забыта, в венах гулко стучала кровь, а тело дрожало – но не от ужаса, а от возбуждения.

Под ними проносился целый мир, сотни крошечных искорок жизни горели в лесу, и сердце Ханы билось в унисон с сердцем зверя.

Жива.

Чудесно, совершенно, невероятно жива.

Хана запустила пальцы в перья грозовой тигрицы и засмеялась так, словно наступил конец света, а ей все равно было нипочем. Арашитора раскрыла клюв и взревела подобно грому. Как буря, которая смоет с Ханы все, чем та была раньше, грязь и нечистоты, кровь и струпья, заработанные в сточных канавах.

А потом Хана станет чистой, целостной и красивой.

Верни меня назад.

Кайя оглянулась на неболёт «Куреа», и в сердце Ханы снова вспыхнул азарт.

– ВСЕ? НАЛЕТАЛАСЬ? —

Нет, не на корабль. Давай вернемся к облакам.

Хана покрепче ухватилась за шею и сморгнула дождь